Пустующий трон - Кен Лю Страница 274

Цветная пыль клубилась и перемешивалась, собиралась витками и лентами, кружа над прозрачной поверхностью.

— …чудовища пришли с гор и набросились на людей. Кровь текла рекой: гибли мужчины, женщины и дети…

Синие вихри были поглощены коричнево-охряными; алые круги раскрывались, словно зияющие пасти чудовищ; белые брызги разлетались с каждым ударом посоха, осыпаясь бледными курганами в память об ужасах, приведших к гибели людей в Пятую эпоху.

— …Мироздание обратилось вспять, Пустота поглотила Красоту. Дыхание превратилось в воющую бурю, пустившую по всей земле песчаные вихри; Молоко обратилось в Слезы, оставив после себя белые соляные отмели; Стук Сердца гремел в небесах, но не приносил утешения…

Молодые шаманки подсыпали на верхний барабан еще краски, подпитывая движущееся, текучее полотно, на котором возникали и преобразовывались узоры, означавшие все и ничего.

Тэра и сама не заметила, как ей стало интересно. Ритмичные движения танцоров, сменяющие друг друга яркие цвета, благоуханный дым и аппетитные ароматы еды, гипнотизирующий стук барабанов, ощущение неразрывной связи между зрителями и исполнителями – все накладывалось друг на друга, и от этого захватывало дух. Она перестала прислушиваться к словам, с головой погрузившись в познание. История больше не казалась ей перечислением подвигов и отношений неизвестных людей древности, а превратилась в живой спектакль, где актерами были все, включая и саму Тэру.

— Узоры складываются от вибрации барабанов. – Сами нарушила грезы принцессы.

Тэра присмотрелась к верхушке конструкции и увидела, что Сами права. Пустая опорная стойка служила резонатором для всей установки, и, когда Адьулек била по разным барабанам, натянутая на ней кожа вздрагивала и вибрировала, заставляя цветную пыль беспорядочно виться и складываться в абстрактные картины.

— …Так – кровью, голодом и жаждой – окончилась Пятая эпоха человечества. Людей изгнали из края изобилия, и боги превратили мир в степь.

Сатаари закончила свой рассказ и замерла.

Адьулек крутанулась на месте и в последний раз ударила в самый большой барабан. Затем воткнула посох в землю и схватилась за него, обернувшись вокруг, и остановилась, словно уставший от полета ястреб. Задыхаясь, она оперлась на посох, вновь превратившись из воплощения Пра-Матери в простую старую женщину. Яркая пыль прекратила плясать и осела узором из прекрасных и блеклых полос, линий, завитков, кругов, звезд.

Первая молодая шаманка взяла еще один кусок тонкой гаринафиньей кожи, а вторая принялась водить по нему кистью, смоченной какой-то вязкой прозрачной жидкостью. Когда вся кожа покрылась неизвестным составом, женщины осторожно уложили ее поверх цветного узора и раскатали узкой скалкой по «холсту».

Наконец они аккуратно сняли кожу. Цветной узор остался на ней; шаманки высоко подняли кожу, демонстрируя всем зрителям у костра. Все радостно зашумели и затянули новую песню.

— Так вот как делают голосовые картины, – догадалась Сами. – Это в прямом смысле картина, написанная звуком.

Тэра кивнула. Она была так ошеломлена, что не находила слов. Ей доводилось видеть голосовые картины в шатрах танов; Соулийян также показала невестке несколько, сделанных еще во времена деда Таквала. Но никто не объяснял, как именно их рисуют.