Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 285

Если только… он не использовал свои способности управлять сознанием. Но как?

Я гуляла с Калебом по городу, общалась с разными людьми, но ни одна живая душа не обратила на него внимания? И что насчет внешности? Тот Калеб, которого я знаю, не похож на Амона. Хотя…

Я хмурюсь, пытаясь мысленно изменить цвет его кожи и некоторые черты лица.

Амон – обладатель белоснежных волос и светло-голубых глаз, тогда как у Калеба были черные волосы и черные глаза. Впрочем, Амон признавался мне, что способен менять цвет глаз по собственному желанию.

Но когда я сравниваю их образы, то вынуждена признать, что у них схожее телосложение и манеры поведения.

Он выглядит… в точности как Амон, выдававший себя за Джеремию Крида.

Я чувствую себя очень глупо из-за того, что не заметила этого раньше. Но оправдываю себя тем, что лишь совсем недавно вспомнила об Амоне в облике Джеремии и его хитроумном плане. Добавим к этому тот факт, что иногда мои сны бывают… нечеткими.

Но больше всего меня смущает то, что все это время я считала Амона заточенным в Старой Церкви.

Боже, какая же я идиотка. Щеки вспыхивают от смущения, стоит мне вспомнить все, что выдавало в Калебе его – моего Амона. Но я понимаю это лишь сейчас, потому что тогда видела только то, что хотела видеть. Была так опьянена счастьем и вниманием, которым Калеб осыпал меня, что даже ни на секунду не усомнилась в нем. Ведь, несмотря на редкие странности в его поведении, во всем остальном он казался именно тем, кем представлялся.

Я все еще немного расстроена из-за его обмана, особенно когда вспоминаю, что своими неконтролируемыми вспышками он заставлял меня сомневаться в собственном здравомыслии. Но теперь я хотя бы вижу общую картину и понимаю, что он был на моей стороне с самого начала.

Он защищал меня, пусть и очень странными способами, и всегда был рядом, оставаясь глубоко в тени. Даже когда я не знала, кто он такой, даже когда не могла вспомнить наши прошлые отношения, он все равно рисковал ради меня всем.

В памяти всплывает тот случай в хижине, когда он выглядел очень болезненно, а его глаза постоянно меняли цвет. Зная, что это не было игрой моего воспаленного сознания, теперь я могу предположить, что он действительно чувствовал себя плохо.

Все это время он защищал меня ценой собственного благополучия. И одному богу известно, в каком он сейчас состоянии. От одной мысли об этом меня бросает в пот.

Все говорили, что печать ослабевает, а его влияние на город растет, но никто не понимал, чем за это приходится расплачиваться.

Боже милостивый, вчера его поразил разряд магии!

Он принял удар на себя и пострадал, хотя знал, что я способна исцеляться. Да, мне было бы больно, но рана бы зажила.

А он… С того дня я его не видела и не могу не думать о худшем.

Закрыв глаза, все еще вижу его напрягшуюся челюсть и боль, исказившую черты лица, когда он прижимался ко мне после удара.

Даже ослабленный, он пожертвовал собой ради меня, несмотря на мои целительные способности. Он знал о них и все равно защитил.

— Ах, Амон, – шепчу я, чувствуя, как слезы застилают глаза. – Я так люблю тебя, – выдыхаю в пустоту. – Как бы тебя ни звали, я всегда буду любить тебя.

Не знаю, слышит ли он меня и каковы пределы его способностей, но это захлестнувшее меня чувство, рвущееся из самой моей сути, больше невозможно заглушить.