Чужачка в замке Хранителя Севера - Лари Онова Страница 29

— Она тебя чувствует. Если ты боишься, она тоже будет бояться. Доверься ей. И мне.

Довериться было сложнее всего. Не только Птахе, но и Джереми. Особенно Джереми. Я вообще перестала доверять людям, а северяне не располагают к душевности.

Мы медленно выехали за ворота. Сначала я вздрагивала от каждого шага лошади, но Птаха шла плавно, словно лодка по тихой воде. Джереми ехал рядом, не переставая болтать, отвлекая меня от страха байками о своей поездке по поручению дяди.

Дуглас специально отослал его, чтобы лишить меня единственного человека, который относился ко мне дружелюбно. Но я этого, конечно, не сказала Джереми.

Вскоре мы добрались до широкой поляны, окружённой вековыми елями. Снег здесь искрился на солнце так ярко, что больно было глазам.

— Ну как? — спросил Джереми, останавливаясь.

— Это... — я вдохнула полной грудью морозный воздух. Страх отступил, уступив место восторгу. — Это невероятно.

— Я же говорил! А теперь давай попробуем кое-что поинтереснее.

Он спешился и достал из седельной сумки лук. Простой, деревянный, без украшений.

— Стрелять с седла мы пока не будем, а то подстрелишь ненароком мою лошадь, — усмехнулся он. — Слезай.

Спуститься оказалось сложнее, чем залезть. Ноги с непривычки подкашивались. Джереми подхватил меня за талию, помогая удержать равновесие. Его руки были сильными и тёплыми даже через плотную ткань куртки. На мгновение мы оказались слишкомблизко. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом — весёлым, открытым, цвета весенней травы.

— Ты справляешься лучше, чем я думал, — тихо сказал он, не убирая рук.

Я смущённо отступила, чувствуя, как горят щёки. И, кажется, не только от мороза.

— Показывай свой лук, — буркнула я, стараясь скрыть неловкость.

Джереми показал, как правильно стоять, как накладывать стрелу.

— Левую руку вытяни вперёд. Нет, локоть выше. Вот так, — он встал у меня за спиной, его грудь касалась моей спины, а рука накрыла мою ладонь на рукояти лука, направляя её. Меня снова бросило в жар в такой мороз. — Тетиву тяни к щеке. Дыши ровно. Представь, что мишень — это... ну, скажем, тот напыщенный гусь, что подавали на пиру.

Я фыркнула, представив вместо старого пня с мишенью лицо леди Элинор. Тетива натянулась, запела, стрела сорвалась, вонзившись в снег в метре от цели.

— Мазила! — весело крикнул Джереми.

— Сам попробуй! — огрызнулась я, но без злости, прекрасно зная, что Джереми не промажет.

Вторая стрела ушла в молоко. Третья задела край пня.

Когда четвёртая стрела, наконец, воткнулась ближе к центру, я подпрыгнула и радостно захлопала в ладоши.

— Ты видел? Видел?! Я попала!

Я обернулась к Джереми, сияя от гордости.

Он не смотрел на мишень. Он смотрел на меня. В его взгляде было что-то новое. Не дружеская насмешка, не поддержка, а чистое, нескрываемое восхищение.

— Видел, — мягко произнёс он. — У тебя очень красивая улыбка, Кат. Тебе сто́ит улыбаться чаще. А то в этом замке и так слишком много хмурых лиц.

Я замерла, не зная, что ответить. Сердце вдруг забилось быстрее, но не от страха, как с Дугласом, а от чего-то лёгкого, тёплого, похожего на солнечный зайчик.

— Спасибо, Джереми, — прошептала я. — За то, что вытащил меня.

Он вдруг рассмеялся, стряхивая наваждение, и шутливо поклонился.

— Всегда к вашим услугам, миледи. Но не расслабляйся! Кто последний доскачет до того дуба — чистит лошадей вечером!