Доктор-попаданка генерала-дракона - Лана Кроу,Елена Смертная Страница 29

Один шаг — и он склонился надо мной, и я забыла, как дышать. — Ты моя фиктивная жена. Ты мне никто, чтобы лезть со своими переживаниями!

Я опустила взгляд на его руки. Он сжал их в кулаки. Скрывал дрожь! Кулаки были сжаты так, что, казалось, кости затрещат. — Асмир, прости, я не… — Напиши ответы на листке. Я напишу свои, и обменяемся, — холодно оборвал он, отстранившись. — Как я понял, спать вместе не нужно? — Нет, но… — Прекрасно. Спокойной ночи.

Он резко развернулся и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим, но окончательным щелчком. Не хлопнула, не захлопнулась — просто закрылась, отрезав его от меня.

Глава 19

Асмир

Беспорядок. Внутри у меня все кипело и бурлило. Я уперся ладонями в холодный мрамор умывальника, пытаясь вытеснить из головы ее образ. Нахальное лицо, испачканное чернилами. Звонкий смех, совершенно неуместный в этих проклятых стенах. И тот самый вопрос, что вонзился, как нож в открытую рану.

Она лезет не в свое дело. Это очевидно. Но что еще хуже — я сам ей это позволяю. Я, всегда державший дистанцию, болтаю с ней, как мальчишка! Рассказываю о детях, о драконьих обычаях, смеюсь вместе с ней. Когда я вообще смеялся в последний раз?

Я всегда был сдержан. Холоден. Расчетлив. А теперь? То взрываюсь беспричинным гневом, то веду эти дурацкие, почти дружеские беседы. Это проклятие. Должно быть, оно съедает не только тело, но и разум, размывая границы, лишая контроля. Или это… она?

Я замер перед зеркалом в спальне. Выглядел измотанным. Сломленным. Как раз в тот момент, когда нужно собрать все силы, чтобы выстоять, я разваливаюсь на части. И она, Рина, видит это. Замечает дрожь в руках, улавливает паузы, в которых прячется стон.

«Фиктивная жена, которая тебе изменяла», — сурово напомнил я себе, глядя в собственное отражение. Катрина. Легкомысленная, эгоистичная Катрина. А эта… будто бы совсем другая. Искренность во взгляде Рины была такой яркой, такой чистой, что в нее отчаянно хотелось верить. Эти зеленые глаза… этот смех. Да я просто совсем потерял голову от воздержания!

Мне нужно вернуть контроль. Немедленно. Холодный рассудок — вот что сейчас необходимо. Нужно пройти эту дурацкую проверку любой ценой. И держать Рину на расстоянии. Она — временный союзник по необходимости, не более того. Никаких личных разговоров. Никакого смеха! Чем дальше, тем лучше. Дистанция необходима.

И самое главное… Мне нужно напомнить себе, ради чего все это.

Я осушил до дна флакон с горькой, обжигающей жидкостью. Она принесла знакомое, обманчивое онемение, отодвинув боль на второй план. Затем я подошел к письменному столу, где в резной серебряной рамке стояла миниатюра. Тит и Виктория. Все, абсолютно все, что я делаю, — ради них. Чтобы у них было будущее. Чтобы их не вычеркнули, как вычеркнули меня. Чтобы их не коснулось клеймо позора и это проклятье.

Я сел, взял перо и чистый лист. Дрожь в пальцах еще давала о себе знать, но я сжал его сильнее. «Мои дорогие, мои драгоценные…» Слова полились сами собой — сбивчивые, теплые, полные тоски, которую я никогда не позволил бы себе показать никому. Я писал, как скучаю по их смеху, по бесконечным вопросам Тита, по тому, как Вики засыпает у меня на плече. Писал, что все хорошо, дела идут как надо, что скоро-скоро я вернусь. Лгал красиво и убедительно, как и должен лгать любящий отец, чтобы его дети спали спокойно.