Попаданка наоборот - Ольга Барыкина Страница 29

Вейра медленно сняла мокрое пальто, поставила сумку на стул и только потом повторила спокойнее:

— Что случилось?

Алина раздражённо выдохнула и отвернулась к плите:

— Ничего.

Это звучало как очевидная ложь. Лёша сразу опустил глаза, а Соня крепче сжала карандаш.

Вейра почувствовала, как внутри поднимается знакомое холодное спокойствие человека, привыкшего разбираться с кризисами.

Во дворце после такой тишины обычно выяснялось что-нибудь крайне утомительное: пропавшие деньги из казны, сорванные поставки, чья-нибудь истерика на приёме или особенно талантливый идиот, перепутавший бокалы во время попытки отравления.Здесь, конечно, всё выглядело скромнее.Но выражения лиц были абсолютно те же.

Она подошла ближе и сразу увидела на плите кастрюлю с почерневшим дном, от которой по кухне всё ещё тянуло тяжёлым запахом подгоревшей каши. Рядом по столу рассыпалась крупа, словно её пытались второпях собрать обратно в пакет, а возле мусорного ведра лежала разбитая кружка с отколотой ручкой и мелкими осколками, которые почему-то никто так и не решился убрать.

Несколько секунд Вейра просто молча рассматривала кухню, потом перевела взгляд на детей.

Лёша сидел за столом с таким напряжённым лицом, будто мысленно уже готовился к очень неприятному разговору. Соня замерла, крепко сжав в руках карандаш. Алина стояла у плиты с упрямо поднятым подбородком, но при этом слишком напряжённой спиной, и Вейра слишком хорошо знала этот вид показного раздражения — обычно так выглядят люди, которые на самом деле ждут удара и заранее готовятся защищаться.

— Так, — спокойно произнесла она. — Кто мне объяснит, почему кухня выглядит так, будто здесь пытались выжить после стихийного бедствия?

Никто не ответил сразу. Потом Алина раздражённо выдохнула:

— Мы просто хотели приготовить ужин.

— Понятно, — кивнула Вейра. — А ужин, судя по всему, был против.

Лёша неожиданно пробормотал:

— Это я виноват…

Сказал он это так тихо и виновато, словно речь шла не о кастрюле каши, а минимум о поджоге квартиры.

Соня тут же торопливо вмешалась:

— Нет, не только он! Я кружку разбила!

— А крупа? — спокойно уточнила Вейра.

— Пакет порвался, — нехотя призналась Алина. — А потом каша начала убегать, Соня уронила кружку, Лёша отвлёкся, и…

Она махнула рукой в сторону плиты.

— В общем, вот.

На кухне снова повисла напряженная тишина, как будто дети заранее ожидали крика и обвинений.

Вейра посмотрела внимательнее и вдруг очень ясно поняла: дети сейчас боятся вовсе не из-за кастрюли. У Вейры внутри неприятно сжалось что-то тяжёлое.

— Подождите, — медленно сказала она. — Вы что, серьёзно решили, что я сейчас устрою скандал из-за этого?

Дети молчали. Но этого молчания было достаточно.

Лёша осторожно поднял глаза:

— Мы хотели как лучше…

И от того, как он это сказал — тихо, виновато, заранее готовясь к раздражению взрослого человека, — Вейре стало окончательно не по себе.

Она устало провела рукой по лицу, потом снова посмотрела на кастрюлю.

— Так, — произнесла она уже спокойнее. — Давайте разберёмся. Никто не пострадал?

Дети растерянно переглянулись.

— Нет…

— Квартира не сгорела?

— Нет…

— Отлично. Значит, трагедию отменяем.

Соня моргнула так удивлённо, будто не сразу поняла смысл услышанного.

Алина нахмурилась:

— Ты не злишься?