Диспноэ - Юлия Арвер Страница 29

С этими словами Баркалов вскочил, будто нечто из-под обивки сиденья ужалило его в задницу.

— Что в диване? – так же тихо и угрожающе спросила Лиза.

Старуха помолчала, но наконец прошептала:

— Деньги. Много. Я никому не успела сказать, что они там. Новые хозяева хотят выбросить диван. Я не могу говорить с ними, только с тобой.

Недолго думая, Лиза достала из крепления на поясе складной ножик и вогнала лезвие в обивку дивана – как раз там, где только что сидел Баркалов.

— С ума сошла, что ли? – подал голос изумленный Воронцов, но Лиза продолжала держать клятву – не говорить ему ни слова. Они с Ником не слышали ответа старухи, и ей нужно было проверить слова призрака самой.

Лиза разорвала ткань еще больше и запустила руку под слой поролона. Ожидаемо там обнаружились твердые бумажные «кирпичики». Она вытащила на свет пачку рублей и показала ее напарникам. Те на миг отшатнулись от ее алых глаз, но взяли себя в руки.

— И много там? – вкрадчиво спросил Воронцов.

— Все сиденье забито пачками.

Воронцов отодвинул Лизу и сам запустил руку под раскуроченную обивку. В темноте она не могла видеть его глаза, но готова была поклясться, что они расширились от удивления.

— Да тут навскидку еще на три квартиры хватит, – наконец вынес он вердикт, прежде чем Лиза вновь обратила внимание на смиренно сидевшую старуху.

— Что нам сделать с деньгами? – спросила она.

— Отдайте дочерям. Это их наследство.

— Зачем ты зашила их в обивку? Могла бы еще при жизни отдать дочерям или в банк отнести. Двадцать первый век на дворе, а ты как будто в девятнадцатом застряла, барыня.

— Боялась, что украдут. Никому не доверяла, – пристыженно ответила бабка.

— Даже собственным дочерям?

— Работа научила, что предают даже самые близкие.

Старуха понурила косматую голову и продолжила:

— После смерти поняла, что зря не доверяла дочкам. Они заслужили мое наследство.

— Ты-вы, позвони дочери покойной. Пусть приедет сейчас же. Вместе с сестрой, – распорядилась Лиза, обернувшись к Воронцову, вновь позабыв сморгнуть красноту зрачков.

Воронцов в этот раз не отшатнулся, но просьбу выполнил беспрекословно. Старшая дочь старухи долго не брала трубку, но наконец ответила. Кирилл велел им с сестрой немедленно явиться в квартиру матери, упомянув, что это не просьба, а официальный приказ начальника Первого отдела. Технически он даже не врал – время подбиралось к рассвету, значит, понедельник уже наступил, и Воронцов вступил в должность.

— Мы отдадим деньги твоим дочерям. Этого достаточно? – грозно спросила Лиза, и старуха кивнула. Делов-то оказалось – всего лишь обивку вскрыть, а шуму развели, как будто врата Ада разверзлись!

Через полчаса явились встревоженные дочери старухи. Обе потеряли дар речи, увидев невероятную сумму в диване. Старуха исчезла после первой трели дверного звонка – похоже, не хотела являться дочерям в неподобающем виде.

Когда все деньги из дивана перекочевали в пакет из супермаркета, женщины со слезами и причитаниями ушли. Воронцов позвонил диспетчеру и вызвал микроавтобус, чтобы увезти кресло в Управление. Там, на заднем дворе, было оборудовано место для сожжения всяческого барахла, соприкасавшегося с нечистью или ставшего ее убежищем. Как только кресло предадут огню, душа старухи отправится в мир иной.