Быль или небыль - Рита Хоффман Страница 29

— Сгнили? Уже? – Яр хмурился все сильнее. – Еще вчера висели на ветках. Что за ночь случиться могло?

— Ничего хорошего.

— Сердце подсказывает?

Рослава криво улыбнулась. Ах, если б сердце!.. Слишком хорошо она знала гнилостный запах, уже несколько дней расползавшийся по сельским улочкам. Не то болезнь нагрянула, не то…

Ее размышления прервал серьезный голос Ярко:

— Сейчас солнце сядет, проверю. Говорил мне батюшка, что я должен каждую седмицу обходить околицы, наделы да межи, а я… – Он поднял голову, медовые кудри упали на его совсем еще юное лицо. – А я взял и влюбился.

— Так это я виновата? – Рослава склонила голову к плечу.

— Никогда не говори так. – Яр ощерился, словно хищный зверь. – Пусть вся Явь с ног на голову перевернется, но тебя я виноватить никогда не стану. Такого ты обо мне мнения? Думаешь, что я свои ошибки на твои плечи сброшу?

Не сдержавшись, Рослава подошла к нему, встала на колени, обхватила угрюмое лицо ладонями. Долго смотрела в небесные глаза Ярко, всем телом чувствовала, как его сердце сжимается от страха за родную землю.

— Может, всего лишь непогода, – наконец сказала она.

— Может, и так, – согласился Яр. – Но я должен проверить. И каждую седмицу…

— Да, я помню.

— Выгоняй меня из дому. Ухватом бей. – Повернув голову, он мягко прикусил ладонь Рославы, не сводя с нее пусть и встревоженного, но все же игривого взгляда. – Потому что сам не уйду, больно с тобой хорошо.

— Дурак ты, – выдохнула Рослава.

— Пусть так. – Он вдруг подался к ней, приложил большую ладонь к ее животу. – Как думаешь, у наших детей будет твой дар или мой?

Вскочив, словно ее ударили, Рослава отшатнулась от него, прикрываясь руками. Сердце заколотилось так сильно, будто пыталось проломить ребра.

— Что? – Яр глядел на нее почти обиженно.

— О чем ты только думаешь! – выпалила Рослава.

— О грядущем, – просто ответил он. – Я же не глупый. Мы с прошлой зимы с тобой живем, спим вместе, делим удовольствие. Рано или поздно…

— Перестань! – Рослава попятилась.

Яр медленно поднялся на ноги и шагнул к ней.

— Сколько хочешь отходи, я все равно след в след за тобой идти буду.

— Не смей!..

— Тороплюсь с беседами о детях? Скажи. Болеешь? Любую траву найду, из-под земли лекарку достану, всю свою силу тебе передам. Только скажи мне. Говори со мной, птичка.

Рослава рванулась было прочь, но Яр обхватил ее за талию и притянул к себе.

Ей бы ударить его, огрызнуться, но трижды проклятое сердце так сладко сжималось, так мучительно и приятно болело… Ничьи руки не были с ней так ласковы, ничье тело не казалось щитом меж ней и наполненным кошмарами миром.

«Будет ли он так смотреть на меня, когда узнает о Звере, которому я отдана? – с горечью думала Рослава, дрожа в кольце горячих рук. – Будет ли любить, когда поймет, что все, против чего боролись его батюшка и деды, в моих жилах течет? Вся зараза, вся мерзость, все, что противно таким, как он».

— Солнце село. Иди, обходи свои околицы, – хрипло прошептала Рослава.

Яр нехотя отпустил ее, напоследок провел кончиками пальцев по щеке, мягко улыбнулся.

— Вернусь к рассвету.

Он стянул рубаху, набросил ее на ветку яблони, а Рослава против воли уставилась на уродливый шрам на его светлой коже, прямо под мышкой. Она знала, что это – тайное место каждого кресника, источник его врожденной силы. Родовую сорочку, в которой Ярко появился на свет, повитуха зашила ему под кожу, чтобы дар рода всегда оставался при нем.