Дитя прибоя - Эльхан Аскеров Страница 291

Стражники вытаскивали из дома трупы, сопровождая каждый из них своими комментариями. В подручных короля ходили самые отпетые бандиты городского дна, на каждого из которых у дознавателей имелось немало бумаг, но вот с доказательствами и свидетелями всегда было плохо. Доказательства и улики пропадали, а свидетели почему-то регулярно погибали, кончая с жизнью путём десятка ударов ножа в спину.

Телега мусорщика сделала несколько рейсов, вывозя тела, после чего дознаватели опечатали дом и отправились на доклад. Заниматься описью и подсчётом ставшего бесхозным имущества будут другие. Гвардейцы, убедившись, что веселье закончилось, отправились в казармы, вполголоса обсуждая методы новоиспечённого чиновника. Теперь им было что рассказать друзьям и что обсудить за кружкой вина. Такого в империи ещё никто никогда не делал.

Между тем друзья вернулись в удел гномов, и Лёха сходу начал подготовку к погоне. И так было потеряно слишком много времени. Решено было идти тремя машинами. Помимо бойцов, преследователям требовались еда и топливо. Но на этот раз брать с собой вождей Лёха наотрез отказался. И даже утверждение Кержака, что они могут столкнуться с магией, оказалось несостоятельным. Парень только усмехнулся, напомнив, что магия ему не страшна. Ни в каком виде. Вместо вождей, Лёха решил взять с собой десятника Груда и ученика Кержака – Картака, с которым уже участвовал в одном деле.

Через несколько часов после рассвета конвой из трёх машин выкатился из горы и, выехав на торговый тракт, понёсся в сторону границы. На каждой машине стоял пулемёт, а все бойцы были вооружены винтовками последнего поколения. Щадить похитителей Лёха не собирался.

* * *

После нападения на бивак пары троллей десятник Анкутан приказал удвоить посты и внимательно осмотреть все выходы из урочища. Опытные егеря нарубили колючего кустарника и завалили все возможные проходы. Теперь к лагерю без шума было не подобраться. Однако проблемы на этом не закончились. Пара следопытов, буквально обнюхав все тропы, выходящие из этого странного места, вернулись с плохими вестями. Одновременно с нападением троллей из урочища вышли несколько человек. Сколько именно, узнать не удалось, но в том, что это были степняки, следопыты не сомневались. Старший следопыт протянул десятнику медную бляшку, оторвавшуюся от кожаной кирасы. Такие бляшки степняки нашивали на свои доспехи, хотя, с появлением огнестрельного оружия, подобная защита теряла всякий смысл. Мрачно покосившись на находку, десятник выругался и, сплюнув, угрюмо проворчал:

— Проклятье. Знаменитые хвалёные егеря. Прошляпили, как дворцовые чистоплюи, которые и леса никогда не видели. Готовьте голубя. Нужно сообщить в столицу.

— В столицу?! Думаешь, это кому-то там интересно? – удивился следопыт.

— Я приказ такой получил. Обо всём, что здесь случается, сообщать сразу в столицу, – вздохнул десятник. – Даже голубей оттуда привезли.

— И кому эти сообщения попадут?

— А я знаю? Мне приказ передали вместе с птицами. Сказали, что делать и как, а уж дальше не моего ума дело. Похоже, даже нашего сотника в это дело не посвятили. Не удивлюсь, что все донесения прямиком к имперским советникам поступать будут.

— Ого! Высоковато забираешься, десятник. Упасть не боишься? – иронично спросил следопыт.