Пустующий трон - Кен Лю Страница 294

— Я не знаю, что думает Джиа, – призналась Сото. – Она не привыкла делиться своими мыслями. Но если ты доверишься тетушке и дашь ей чуть больше времени…

— У жителей Руи и Дасу нет больше времени!

Фиро поклонился бывшей няне и быстро обнял Фару, шепнув ей на ухо:

— Береги себя, сестренка. Я знаю, что ты желаешь мне добра, но не стоит навязывать другим историю, которую они не считают правильной.

С этими словами он ушел, не оглядываясь.

Фара молча проводила брата взглядом. Затем сердито топнула ногой, утирая слезы разочарования.

— Твое дело – дать совет, – со вздохом промолвила Сото. – А уж Фиро самому решать, принять или его отвергнуть.

— Забудьте, – хлюпая носом, отозвалась Фара. – Хватит с меня политики, которая мне уже поперек горла стоит! Ну и семейка!

Ни та ни другая не заметили двух крупных воронов, черного и белого, которые взлетели в воздух, сорвавшись с верхнего сука дерева.

Вороны опустились рядом со скальным прудом неподалеку от «темной комнаты» Фары. Из пруда на поверхность поднялся золотой карп.

– Если бы только Джиа сотрудничала с Фиро…

– …а не пререкалась с ним, будто они смертельные враги!

– Сестрицы, нельзя заставить двух смертных, чьи идеалы противоположны, шагать рука об руку в одном направлении.

– С каких это пор ты заделалась знатоком человеческого мышления?

– Может, просветишь нас, что замышляет Джиа?

– Постойте, постойте! Кана и Рапа, не обижайтесь. Я просто отмечаю, что мы можем лишь подсказывать смертным, а они, будь то взрослые или дети, сами решат, куда им двигаться.

– Тутутика, если бы только твоя подопечная сумела наладить отношения брата с императрицей…

– …то мы бы значительно приблизились к цели.

– Сестрицы, вы все лишь о себе да о своих желаниях волнуетесь. А как насчет моих желаний? Ведь мы все хотим разного. Фитовэо хочет, чтобы Фиро повел в поход большую армию, независимо от того, какими окажутся последствия. Вы желаете, чтобы дара непременно одержали верх над льуку, будь то силой или хитростью. Киджи стремится защитить как народ Руи и Дасу, так и льуку, но не знает, как это сделать. Руфидзо вовсю спасает беженцев. Я хочу, чтобы все дружили и не трогали мою любимую принцессу. А Тацзу…

– …Никто не знает, чего хочет этот мутный недорыб.

– Верно. Но раз уж мы не можем договориться даже между собой, глупо надеяться, что у нас получится направлять смертных.

– Про Луто забыли. Он единственный из нас всегда точно знал, что делать.

Миновав маленький изогнутый мост Правил, Дзоми Кидосу вошла в частное крыло дворца, где императорская семья отдыхала от публичного внимания. На ее официальном придворном платье было вышито изображение весов, на которых лежала рыба, – этот символ Дзоми сделала официальной эмблемой своего министерства. Ранней весной в таком наряде было прохладно.

Ей не хотелось идти сюда, оказавшись в весьма затруднительном и щекотливом положении. Однако ее профессиональная репутация была под угрозой. Дзоми нуждалась в авторитете и четких указаниях, а это могла предоставить только императрица.

Она никогда не обращалась к Джиа, используя уважительный титул «ренга», но за годы совместной работы привыкла одновременно бояться императрицу и восхищаться этой женщиной. В разное время Джиа была для нее матерью, учителем, противником, подругой, а иногда – никем из вышеперечисленных. Дзоми никак не могла разгадать императрицу. Чем больше она узнавала о Джиа, тем меньше знала ее.