Развод с императором. Лед истинности - Кристина Юраш Страница 3

Я всегда сравнивала её с Констанцией из «Трёх мушкетёров».И она всегда служила мне верой и правдой.

«Когда я выйду замуж, я заберу его. Скажу, что это — ребёнок моих родственников… Я что-нибудь придумаю… Я усыновлю его. И мы больше никогда не расстанемся… А пока придётся ему пожить у кормилицы… Всё будет хорошо…», — слышался её слабый голос и тихое детское сытое икание. Камин потрескивал. Простыни сушились на стульях.

Три дня понадобилось Брине, чтобы восстановиться. И вот она ушла полчаса назад, чтобы отнести малыша кормилице.

— Давай ты войдёшь, — произнесла я мужу, чувствуя, как дрожат губы: «Он мне не верит!». — А они все останутся за дверью. И я тебе всё расскажу. Только тебе. Одному.

Один взгляд императора — и придворные очистили коридор. Но я знала, что они затаились и ждут. Они ждут, с каким лицом его императорское величество снова откроет дверь. И от этого будет зависеть всё.

Дверь закрылась.

— Я тебя внимательно слушаю, — в голосе мужа был холод. Тот самый, что сковывает реки в горах.

— Это — не мой ребёнок. Это ребёнок Брины. Она родила его от твоего брата. Ей стало плохо, когда она подавала чай. Я помогла принять роды. Она просила никому не говорить. И сейчас, когда ей стало легче, она ушла в город искать кормилицу, — произнесла я, глядя в глаза мужа.

Слёзы наконец прорвались — горячие, солёные, обжигающие щёки. Слёзы обиды. Как он мог вообще подумать, что я ему изменила?

— Она скоро вернётся, и ты спросишь у неё сам.

Император посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнула искорка надежды. Но я была очень обижена. Вместо того чтобы тихо прийти ко мне и всё обсудить, он сделал это со скандалом! С позором! С уничтожением всего, что мы строили.

— Ты говоришь правду? — произнёс он.

— Да, — кивнула я. Голос дрогнул, но я держалась. — Сейчас Брина вернётся, и она всё сама расскажет. Я давала слово императрицы, что сохраню ее тайну. А ты дай слово императора, что не расскажешь о ней. И поговоришь с братом.

На мгновенье муж стал прежним. Даже его могучие плечи расслабились, словно с них упал тяжёлый груз. Он сделал шаг ко мне — и я почувствовала его тепло. Запах дыма, горной пыли и чего-то сладкого — мёда с полей его империи. Его пальцы дрогнули, будто хотели коснуться моей щеки. Но не коснулись. Я отвела голову, давая понять, что ужасно на него обижена за его подозрения.

Прикосновения не было, но воспоминание о прикосновении ударило больнее любого удара: его пальцы, скользящие по моей спине в темноте спальни. Его шёпот: «Ты — мой последний приют». Его тело, накрывающее меня целиком, как крылья дракона, защищающие от бури. Я любила его. Люди не понимают — любовь дракона не похожа на человеческую. Она жжёт. Она пожирает. Она оставляет шрамы на душе, которые не заживают никогда.

— Приведите сюда моего брата, — послышался строгий голос мужа.

Дверь открылась, и на пороге возник младший брат императора. «Его младшее величество», как шептали за его спиной, от чего он приходил в бешенство. Он прошёл в комнату, а я смотрела на него с затаённой враждебностью.

Его волосы цвета спелой пшеницы ниспадали на плечи, обрамляя лицо с нежными чертами и ангельской улыбкой. Глаза — тёплые, янтарные, полные сочувствия. Но я знала. Я видела, как эта улыбка гаснет, когда он думает, что его никто не видит. Как во взгляде вспыхивает нечто иное, тёмное, голодное.