Хозяйка уездного города - Дия Семина Страница 3

— Какая у тебя, однако продажна душа, как у всех женщин. Забыла, из какой грязи я тебя забрал? Предложение! Это был акт самопожертвования, я спас тебя! И хоть бы каплю благодарности! Прачка, кухарка, дочь пьяницы, да я облагодетельствовал тебя, дал кров, работу и достойное положение в обществе, и за все мои заботы, мне же упрёк? И как у тебя, Александра, язык повернулся меня обвинить? Ежели б я этого отпрыска неблагочестивого рода вашего выставил, а то принял и не отказываюсь взрастить, но ты и тут мне упрёки чинишь. Не изволь жалобиться, но за такие слова и мысли ты должна понести существенное наказание, неделя без ужина. И молись усерднее, молись, чтобы все твои помыслы очистились, — его склонность из всего устраивать бесконечную лекцию снова взяла верх.

Шурочке пришлось выслушать всё до последнего слова, что накопилось у мужа, и как только тот закрыл на секунду рот, чтобы перевести дух и припомнить ещё какие-то наиважнейшие темы для порицания нерадивой жены, она тихонько вышла из кабинета. Умудрившись ни разу не скрипнуть не одной из половиц…

Оставить кухарку без ужина — это ещё умудриться надо. А Шурочка в этом доме третий год и кухарка, и горничная, и прачка, и лакей, и ещё кем-то в городской управе числится, вот из-за этих документиков, что она сейчас так тщательно подписывала и сдался муженёк, не иначе.

Шурочка окончательно осознала себя рабыней скупердяя, да такого, что и пыли у него из дома без дозволения нельзя смести и вынести, а уж про всё остальное и подумать невозможно.

— Бежать надо, бежать. Ох, рубль отдала, всего четыре осталось, куда я с такой деньгой и Алёшей, Боженька, ежели ты меня слышишь, будь добренький, помоги нам сиротам, спаси от окаянного…

Прошептала, оглянулась, перекрестилась и поспешила к брату, отмывать, кормить и устраивать, радуясь хотя бы тому, что теперь душа не будет болеть за него, где он там, да как, а теперь перед глазами, а станет совсем невмоготу, так и сбежать в губернский город, наняться хоть бы кем, да и жить. И сама же поняла, что муж её из-под земли и с того света достанет, не будет ей от него покоя на этом свете. Ой не те молитвы в голову лезут, ой не те…

— Что б тебе ни дна ни покрышки и самые экономные похороны, скупердяй несчастный, чтоб ты сам себе пожалел стакан воды, — и тут же перекрестила свой рот, грехопадение совершено, а раскаяния так и не наступило.

Глава 2

Откуда деньги, Шура?

Шурочка без лишнего шума, быстро отправила братца в баню, где есть ещё тёпленькая вода. Наградив мальчика старым полотенцем, обмылком, рубашкой и не бог весть откуда взявшимися в доме старыми детскими штанами, не иначе самого Леонида Марковича наследие. В баню же отнесла кусок пирога и горячий морс со смородиновым вареньем на ужин оголодавшему с дороги Алёше.

— Мойся скорее, пока не стемнело да уложу тебя в своей комнате на диване. Ох, горюшко моё. Как нам теперь быть-то?

— Может быть, бежать? Я посыльным пойду, а ты в услужение, всё лучше, чем с этим хлыщом, — прошептал Лёша, жуя пирог и запивая морсом.

— Много ты понимаешь, от законного мужа сбежать невозможно. Найдут, накажут и вернут, а ещё хуже в монастырь, другого пути-то нет. Всё после поговорим, мойся, я за тобой приду.

Через полчаса, измотанный тяжёлой дорогой Лёша уснул на твёрдом, затёртом до белёсых пятен диванчике, должно быть помнящим французскую оккупацию двенадцатого года. Шурочка смахнула слезинку и вышла в небольшую столовую, закончить своё рукоделие, теперь трудиться придётся раза в три больше, деньги нужны непременно.