Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 3

— Эге-гей, огневласая! – Парень из колыбели помахал в ответ.

Так Она узнала, что волосы у нее рыжие, как сердолик. Красиво ли? Неизвестно. Кто-то должен решить.

«У меня волосы как у мамы, а у тебя – как у отца», – пронеслось в голове воспоминание.

Кто это сказал?

Не похоже на Леули.

Тот, кто знает, где Оган-озеро. Его тоже нужно отыскать.

Рыбаки в колыбели поравнялись с Ней. Старший смочил руку в водах Далай-моря, и ветер полностью стих, а полотно безжизненно повисло. Затем он выгреб откуда-то мятую рогожу и подошел к краю, где стоял младший.

— Вот что, девица. Полезай к нам. Не надобно тебе тут стоять. Прогневается Далай-море. Или еще кто из богов.

Глупый рыбак. Не знает,чья Она дочь.

— Не прогневается. А если и случится – я успокою. – Собственный голос Ей показался неприятным, будто мелкие камушки царапали дно ручья. Но лица рыбаков при этом посветлели, а у младшего появилось такое выражение, словно он очень хочет что-то спросить. Только Ей пока нечего сказать.

— Не дури, девица. – Старший переминался с ноги на ногу, пытаясь встать тверже, и протянул Ей мозолистую руку. Улыбнувшись, Она легко оттолкнулась от шелковой воды и перемахнула через борт. Острые занозы, щекотные перышки и пылинки тут же впились в кожу ступней, раздражая сверх всякой меры. Она сжала ноги, стараясь как можно меньше касаться плохо обработанных досок. Однако надолго замереть не удалось – Она потеряла равновесие и чуть было не ухнула за борт. На ладони Далай-моря стоять было куда приятнее и спокойнее: Далай, младшая дочь Йаарви, колыбель не щадила, раскачивая ее на волнах и грозя в любую секунду опрокинуть.

— Ну-ну, стой смирно.

Ее завернули в колючую рогожу, сунули бурдюк с кислой от жары водой. Старший снова позвал Туули, и колыбель стремительно понеслась к дымчатой полоске суши, от которой раздавался едва различимый шум.

— Как звать тебя? – Парень сел поближе, пока старший вязал узлы на веревках, которые правили полотнищем. Бечевка в его пальцах изгибалась, словно юркий ужик, сворачиваясь в сложные узоры, и Она засмотрелась. Поистине, старый рыбак происходил от великихслагателей, которые одним только словом разворачивали реки. Надо будет поучиться у него мудрости.

— Батьку моего звать Хева, и меня тож. Маменька жалеет, что спросила совета у бати, как наречь меня. Говорит, теперь на ее окрик являются два дурня вместо одного.

Ну конечно, обрадовалась Она, младший рыбак приходится старшему сыном. Боги сотворили только первых людей, а дальше тем пришлось справляться самостоятельно. Прежде Ей с трудом верилось в россказни навий о том, что для создания нового человека требуются двое других, но Хева-младший все подтвердил. Как интересно! Сколько еще удивительного, должно быть, таил мир людей.

Она было начала задавать вопросы, но старый рыбак опередил.

— Ты за себя говори! – прикрикнул он на сына. – Надо было у дворового пса спросить. Да только смеху у соседей было – сын Гавка.

Хева-старший не смотрел в их сторону, бурча слова себе под нос, но Она поняла, что тот не злится – скорее, привык учить сына правде жизни. Но тот не слушал. Мудрых не всем дано понять.

— Уж лучше бы звали и так. – Хева-младший придвинулся к Ней еще ближе и зашептал прямо в ухо: – А так меня зовут просто Хевкин, как кожух для снастей.