Зачарованная река - Ребекка Росс Страница 3

Спустя десятилетие практически полного отсутствия контактов с кланом Джека вызывали домой.

— Так ты, значит, из Тамерлейнов? – спросил рыбак, возвращая письмо.

Джек с запозданием понял, что мужчина, вероятно, неграмотен, но смог опознать герб. Юноша кивнул, и рыбак пристально посмотрел на него. Джек выдержал этот взгляд, зная, что в его внешности нет ничего особенного. Он был высоким и худым, словно его годами недокармливали, и весь состоял из острых углов и непоколебимой гордости. У него были темные глаза, каштановые волосы и бледная, почти бесцветная кожа – результат множества часов, проведенных в помещении, где он преподавал студентам и сочинял музыку. На нем была обычная серая рубашка и брюки, на которых теперь красовались пятна от жирной еды из таверн.

— Ты выглядишь как один из нас, – удивился рыбак.

Джек не знал, радоваться ему или обижаться.

— Что это у тебя за спиной? – не унимался мужчина, пристально рассматривая единственную сумку, которую нес Джек.

— Моя арфа, – коротко ответил юноша.

— Тогда все понятно. Ты приезжал сюда учиться?

— Да, я бард. Получил образование в университете в Фалдаре. Так что, вы отвезете меня на остров?

— За определенную плату.

— Сколько?

— Мне не нужны твои деньги. Мне нужен дирк[2], выкованный на Каденции, – ответил рыбак, – и способный разрезать все что угодно: веревки, сети, чешую… удачу моего соперника.

Джек не удивился его просьбе. Зачарованный клинок можно было выковать только на Каденции, но за его создание платили высокую цену.

— Хорошо, я могу это устроить, – сказал Джек, немного поколебавшись.

Он вспомнил дирк с серебряной рукоятью, принадлежавший его матери. Вспомнил, как она держала этот клинок в ножнах у себя под рукой, хотя Джек ни разу не видел, чтобы она им воспользовалась. Юноша точно знал, что дирк заколдован; чары были заметны, даже если не смотреть прямо на оружие. Над ним вилась легкая дымка, как будто в сталь вковали отблеск пламени.

Трудно сказать, сколько мать заплатила Уне Карлоу, чтобы та выковала этот клинок, или сколько страданий пережила сама Уна, создавая его.

Джек протянул руку, и рыбак пожал ее.

— Хорошо, – согласился мужчина, – мы отправимся на рассвете. – Он хотел снова закрыть дверь, но Джек не убирал ногу.

— Мы должны выдвигаться прямо сейчас, пока темно, – настаивал он. – Это самое безопасное время для переправы.

Рыбак выпучил глаза.

— Ты что, спятил? Я бы не пересек эти воды ночью, даже если бы мне заплатили сотней зачарованных дирков!

— Вы должны довериться мне, – ответил Джек. – Вороны разносят послания лэрдам днем, а торговый корабль сможет пересечь воды в начале сезона, но лучшее время для переправы – ночь, когда в океане отражаются луна и звезды.

«И когда духов воды легко усмирить», – мысленно добавил Джек.

Рыбак стоял ошеломленный. Джек ждал. Он был готов проторчать здесь хоть всю ночь и весь следующий день, если потребуется. Мужчина, вероятно, понял это и уступил.

— Хорошо. За два дирка с Каденции я переправлю тебя этой ночью. Встретимся у моей лодки через несколько минут. Возле той, что на дальнем правом причале.

Джек оглянулся через плечо на темный причал. Слабый лунный свет поблескивал на корпусах и мачтах, и юноша увидел лодку рыбака – скромное судно, которое когда-то принадлежало его отцу. Ту самую лодку, на которой Джек совершил свое первое путешествие.