Вторая жизнь барышни Софьи - Нинель Мягкова Страница 30

Со стола уже убирали, а жаль. Я бы не отказалась еще перекусить — из-за незваного гостя кусок в горло не лез. А сейчас вот проголодалась.

— А как же? Упускать такого завидного жениха? — заулыбался папенька.

Меня аж передернуло.

Выйти замуж за того, кто через губу процедил мне «Не моя проблема»? Бесчувственное, бессердечное бревно. Совершенно неподходящий в мужья материал.

— Какой же он завидный? — фыркнула вместо этого.

Про будущее папеньке рассказывать глупо. А вот прошлое может и убедить.

— Его из столицы за сомнительные статейки выгнали. Про царскую семью, — понизив голос, пояснила я.

Подслушивать наши слуги не станут, а если и да, то не понесут никуда. Все же поколениями у Мещерских служат, верные. Но все равно им лишнего знать ни к чему.

Папенька насторожился.

Матримониальный порыв постепенно уступал место привычному расчету и трезвому уму.

— Думаешь, и здесь пойдет крамолу писать? — нахмурился он. — Вроде у нас тут родовитых и нет почти. Разве что Воронцовские вон. Но их можно не считать.

Опальных князей действительно можно было не считать. Народ в Унгуре скромный, тихий. Купцы в основном, простолюдины да кое-кто из ссыльных аристократов, кого простили и позволили перебраться поближе к цивилизации. За провинности изгоняли целыми семьями, но не всех отправляли на каторгу. Дальних родственников, что доказывали свою непричастность, просто тихо переселяли из столицы в провинцию. Чтоб глаза не мозолили царю и смуту не провоцировали.

Таких, чтоб действительно высокородные, на весь Унгур был всего один дом — Воронцовских. Но они здесь уже более ста лет, почитай, местные. Их прадеда — двоюродного брата тогдашнего царя — казнили за попытку мятежа, а остальных за заслуги перед короной помиловали и позволили остаться по эту сторону Камня — длинного горного хребта, отделявшего относительно обжитую и культурную часть Расейского царства от диких таежных зарослей, где встретить медведя более вероятно, чем человека. Зато там, в вечном холоде, под землей лежали несметные сокровища: золото, алмазы, изумруды. Говорят, разгреби снег — и можно прямо горстями доставать.

Только жить там сложно. Мрут люди быстро из-за лютых морозов и отсутствия солнца. Вот и отправляли на добычу смертников да — чтоб те не сбежали — постоянно сменяющихся охранников.

Потому и готовы были ссыльные на все, лишь бы у нас поблизости осесть. До Камня от Унгура рукой подать, а все же жизнь совершенно иная.

— Кто его знает, — поджала я губы. — Не пускать бы его на порог, ну да поздно уже. Раз уговор есть, будем соблюдать. Только ты за типографией присматривай, чтоб не тиснул чужак чего своего втихаря.

— Да, ты права. Пожалуй, стоит дежурного и по ночам оставлять, — кивнул согласно папенька. — И за тиражом в оба присмотрю. Но лучше пусть этот тип под нашим приглядом будет. В случае чего — околоток вон он, за углом. Сдадим быстренько, может, и награду дадут какую.

— Главное, чтоб нас не загребли за компанию, — мрачно пробормотала я себе под нос, но отец вроде бы не расслышал.

Пока поднялась в комнату, пока разделась, проголодалась окончательно. Пришлось все же посылать Дуняшу за теплым молоком и булочками.

Которые мы на двоих и уговорили.

Служанка набегалась за прошедшие дни не меньше меня.