Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров Страница 30

— Иль ты, Гриша, опаску имеешь, что учил его плохо? – поддел кузнеца казак.

— Учён-то он добре, да только с памятью у него после того случая беда, – нехотя признался мастер.

— Нешто. Управится. А коль чего не так сделает, так после сам исправишь, – тут же нашёлся казак. – И не спорь, Гриша. Вот коль завтра круг решит, что ехать тебе надо, то и поедешь. А с остальным сами управимся. Я присмотрю, – неожиданно пообещал Лукич.

— Добре, дядька, – махнув рукой, сдался кузнец. – Как круг скажет, так тому и быть.

— От и слава богу, – усмехнулся старшина. – А ты, Матвейка, не журись. Коль не сложилось с Андрея дочкой, так с другой сложится. И помни, казачок, с лица воду не пить.

— А я с этим делом теперь и не спешу, Макар Лукич, – усмехнулся парень в ответ. – И без того забот хватает. Вон, с одним только булатом теперь дел будет столько, что забегаешься. А по весне ещё и в полевые лагеря ехать. А там и до экзаменации недалече будет. В реестр писаться надобно. Я ведь хоть и мастеровой, а всё одно казак.

— Ну, может, оно и верно, – подумав, кивнул Лукич. – Гриш, я чего пришёл-то. Мне б коня перековать.

— Так приводи, сделаю, – развёл мастер руками. – Подковы у меня готовые имеются, так что быстро управимся.

— Добре. Завтра, опосля заутрени буду, – кивнул казак и, попрощавшись, вышел.

— От ведь удумал ты мне докуку, – вздохнул кузнец, растрепав пальцами чуб. – Цельный месяц почитай в пути.

— Зато после долго с железом всяким будем. Глядишь, к ярмарке с пяток кинжалов булатных откуём и деньгой разживёмся, – нашёлся Матвей.

— От ведь вьюн, – рассмеялся Григорий. – Добре, посмотрим, что круг казачий скажет.

— Сами тебя из станицы в дорогу выпихнут, – не сумел промолчать парень.

— Чего бы? – не понял мастер.

— Так дядька Макар тебе уж сказал всё. Оружие булатное казакам всегда потребно. В бою-то оно понадёжнее иного будет. Сам про то лучше меня знаешь.

— Тебя вроде молоньей стукнуло, а гуторить ты стал так, словно университет городской закончил, – проворчал кузнец, удивлённо рассматривая собственного сына.

— Привыкай, бать. За мной теперь много всякого странного будет, – вздохнул Матвей, разводя руками.

— Это с чего? Неужто опосля болячки той?

— Угу. Сам видел. Я про булат сам не знаю, откуда узнал. И теперь сны всякие вижу. Да только неприятные те сны. Страшные, – еле слышно признался парень, пытаясь хоть как-то оправдать свои знания и несуразности.

— Сны, значит, – так же тихо протянул Григорий. – А про что хоть сны-то?

— Война будет, бать. На востоке. Далеко. У самого океана. С Японией какой-то воевать станем.

— Когда? – моментально подобрался казак.

— Года через полтора-два, точнее не скажу, – снова вздохнул Матвей.

— И как?

— Плохо, бать. Проиграет Россия. Всякие иные державы всё делать станут, чтобы мы победить не смогли. Да ещё и генералы наши толком командовать не смогут.

— Хреново, – помолчав, неожиданно высказался казак.

Это был первый раз, когда кузнец позволил себе бранное слово. Впрочем, Матвей его прекрасно понимал. Кивнув, он тяжело вздохнул в который уже раз и, махнув рукой, добавил:

— Я потому и хочу хоть как станичников наших вооружить оружием добрым, чтобы в станице вдов поменьше стало. Да только не знал, как тебе объяснить это всё.

— Понял я тебя, Матвей. Ты в следующий раз, как чего увидишь, не молчи. Сразу мне рассказывай.