Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава Страница 30

— Говори.

— Я хочу отправиться в столицу. Как это сделать?

* * *

И утром Шоусюэ не смогла встать с постели. Не было сил. Даже для того, чтобы пошевелить кончиком пальца, требовалось собрать всю энергию. Цзюцзю страшно волновалась и, не слушая запретов хозяйки, послала за лекарем. Принесла кашу с имбирем и кедровыми орешками, соевое молоко. Аппетита не было, но пришлось взять ложку под обеспокоенными взглядами Цзюцзю и Хунцяо.

— Если нет аппетита, выпейте для начала соевого молока. Я его подсластила медом!

Молоко действительно оказалось сладким и словно впитывалось в гортань. После него и кашу оказалось легче глотать. Поев, Шоусюэ почувствовала, что силы немного восстанавливаются. Видя, что хозяйка стала выглядеть лучше, Цзюцзю и Хунцяо вздохнули с облегчением и убрали поднос. Вместо них появился Вэнь Ин, которого Цзюцзю отправляла к лекарю.

— Кажется, вам уже лучше…

Вэнь Ин поставил перед ней поднос с отваром, который заварил из лекарственных трав на кухне. Шоусюэ бросила взгляд на чашку и попыталась отказаться:

— Да… Прости, что зря заставили тебя бегать.

— Вы ослабели, лучше все же выпить отвар.

— О-ох…

Наверное, заварены женьшень, наперстянка, астрагал – травы, которые возвращают организму силы. Вэнь Ин прав, лучше выпить. Вот только… самые действенные травы горьки на вкус.

Вэнь Ин молча стоял рядом, поэтому Шоусюэ пришлось взять чашку с отваром. Он чуть остыл – в самый раз. Но, судя по запаху, действительно горький. Между бровями девушки пролегла морщинка, но и отказаться из-за противного вкуса она не могла. Решительно задержав дыхание, Шоусюэ залпом осушила чашку.

Горько. От оставшейся на языке невыносимой горечи лицо девушки скривилось.

— Принести горячей воды?

— Угу…

Вэнь Ин ушел на кухню и вскоре вернулся.

— С медом.

Шоусюэ сделала глоток, рот обволокла легкая сладость. Старая рабыня, Гуйцзы, велела прислужницам добавить мед и в воду, и в молоко. Когда была жива Линян, она, напоив Шоусюэ снадобьями, обязательно приказывала дать ей медовой воды. Наверное, Гуйцзы запомнила это с тех времен. Насупленная, неприветливая старуха, но работает на удивление бойко и аккуратно…

«Не бери никаких прислужниц. Тебе хватит и рабыни». В ушах раздался голос Линян. Ее слова всегда влияли на Шоусюэ. «Тем более евнухов», – повторяла она. Слуги захотят сплотиться. Нельзя, чтобы вокруг госпожи Вороны собирались люди. Они подружатся, сплотятся, затем их станет еще больше. А потом эти люди станут оплотом государыни Зимы.

Поэтому Шоусюэ должна жить одна. Так говорила Линян. А Шоусюэ уже нарушила ее заповеди.

Шоусюэ поставила чашку на поднос. Но Вэнь Ин и не думал уходить, продолжая стоять у ложа. Шоусюэ вопросительно подняла на него глаза. Евнух явно хотел что-то сказать.

— Ты что-то хотел?

— Вы, вероятно, сочтете это бесцеремонностью, но позвольте мне сказать…

— Ничего. Говори.

Поблагодарив ее, Вэнь Ин поставил поднос на столик рядом с кроватью и сказал:

— Это по поводу И Сыхи.

Услышав это имя, Шоусюэ опустила глаза.

— Вы жалеете, что выручили мальчика?

— Я вмешалась, и поэтому наставник его изгнал. А ведь, если бы этого не произошло, мальчик со временем занял бы заслуженное место. И Сыха смышленый…

— Если не случится нечто из ряда вон выходящее, что привлечет к нему внимание, то выходец из маленького провинциального племени неизбежно проведет всю жизнь в скромной роли евнуха. Наказания тоже продолжат обрушиваться на его голову.