Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 301

Громов даже заспорил было:

— Ну вы и скажете! Что, Дарт Вейдер католик, по-вашему? А мудрый Йода и другие рыцари Джедай?

— Джедай? Не знаю такого ордена, но раз они рыцари – значит, католики, тут и думать нечего! Или вы что же, знаете какие-нибудь гугенотствующие ордена? Хоть один назовите!

— Не стану и спорить, уважаемый господин Флай.

А вот по второму вопросу Андрей был согласен практически со всем, что говорил гость, язвительно критиковавший новомодную линейную (или, как тогда говорили – «кильватерную», тактику морского боя.

— Вот вы, месье Тоннер, конечно, читали сочинения Павла Госта, кстати, доброго католика и даже члена Ордена иезуитов?

— К сожалению, нет. Просто не смог достать.

— Охотно верю. Весь вышедший в Париже тираж был тут же распродан полностью! Так вот… – выпив вина, продолжал «почтеннейший бюргер». – Месье Гост много лет ходил судовым священником на самых крупных кораблях французского флота, а затем преподавал математику в морском училище и состоял на службе у знаменитого адмирала графа д'Эстре, по указанию которого и написал свою книгу. И что там было сказано? А я вам сейчас расскажу! Главное оружие – артиллерия, наилучший боевой строй – кильватерная колонна, исход боя решает артиллерийская атака…

— Ну с этим-то согласится любой!

— Подождите, еще не все! Перед атакой флот должен обязательно занять наветренное положение…

— А как же! – хохотнул Андрей. – Не займешь – не сможешь маневрировать. А вот врагам это сделать затруднительно.

— Зато не затруднительно просто отстреляться и спокойно уйти, – собеседник язвительно улыбнулся. – Пусть потом догоняют. Кстати, англичане возвели тактику кильватерного боя в догму! Даже издали строгую инструкцию, где подробно описали все три фазы боя, изложенные Гостом: построение линии с наветренной стороны, сближение и артиллерийский бой. Англичане – догматики, я вам точно говорю! Даже поражение от де Ритера при острове Тексель их мало чему научило.

Беседа тогда затянулась почти до утра, а утром «господин Мартин Флай» ушел, горячо поблагодарив за гостеприимство.

Вот этого-то человека и вспомнила вдруг Бьянка, лежа в постели с возлюбленным:

— Месье Флай сделал все, как я и просила.

Громов с удивлением повернул голову:

— И что ты просила, милая?

— Сегодня утром ко мне заходил отец Анатоль… часовню на холме де Грас помнишь?

— Да знаю я отца Анатоля! Близко, правда, не знаком, но встречались. Так что, зачем он приходил?

— Он обвенчает нас уже на следующей неделе, в ночь со среды на четверг! Тайно!

Выпалив эту фразу, юная баронесса вдруг засмеялась так весело и счастливо, что и Андрей тоже улыбнулся.

— Так мы с тобой совсем скоро истинными супругами станем!

— Конечно, милый… Хватит уже в грехе жить!

Ближе к концу недели, в пятницу, в город пожаловал высочайший гость – всем хорошо знакомый маркиз Антуан де Сент-Обан, пожалованный Его величеством королем Франции Людовиком Четырнадцатым званием сюр-интенданта правосудия, полиции и финансов! Правда, только в Нормандии – но и то уже была великая честь. Маркиз, устроивший по такому случаю бал в городской ратуше, и не скрывал своей радости, потирая руки и приговаривая:

— Сегодня – Нормандия, а завтра – Париж!

Громов имел с новоявленным сюр-интендантом («глаза и уши короля»!) весьма обстоятельную беседу, сопровождавшуюся, кроме обильных возлияний, еще изрядной толикой американских воспоминаний и – самое главное – настоятельной просьбой Андрея сместить с должностей кое-каких людей.