Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 305

Энцо усмехнулся.

— Я бы еще спросил, сколько там инквизиторов, – с такой же горечью произнес он. – Мы ведь в определенном смысле делим один и тот же дар. Или проклятие – зависит, с какой стороны смотреть.

Лука хмыкнул.

— Это точно. Говорят, дьявол создал ведьм, а Господь вылепил инквизиторов, чтобы набрасывали на них узду, но глину они брали из одной ямы. Там есть ваши коллеги, я уверен.

Глава 7

— Что ты делаешь?

Домой мы вернулись через час. Я хотела прогуляться, но Энцо, такой же суровый и сосредоточенный, как в тот день, когда я впервые увидела его в Ханибруке, приказал мне обойтись без самодеятельности, и я решила подчиниться.

Вернувшись в дом, мы разошлись: он пошел в свой кабинет, я поднялась в комнату и провалилась в сон где-то на полчаса. Потом что-то разбудило меня, и я решила поискать Энцо. Поговорить с ним – о ведьмах и инквизиторах, о нас, о том, что…

Неважно. Мне хотелось просто побыть с ним рядом. Посмотреть на него.

— Разбираю отцовские бумаги. – Энцо поднял с пола серую картонную коробку и вынул из нее одинаковые грязно-желтые папки с завязками. – Здесь большая картотека. Я думаю, тут все его клиенты.

Он указал на толстую папку, которая лежала чуть в стороне, и предложил:

— Взгляни, если хочешь.

— Это твоя? – спросила я.

Папка казалась затаившимся хищником: протяни руку – и он откусит тебе пальцы. Но я тотчас же напомнила себе, что мы сожгли портрет доктора Саброры и теперь прошлое не имеет власти над Энцо. И наваждение исчезло.

— Моя, – кивнул Энцо. – Тут много интересного.

Я подошла к столу, взяла папку. На крышке значилось «Пациент № 1». Надпись была размашисто перечеркнута красным, и было видно, что доктор был в ярости, настолько глубоко перо погрузилось в картон. Я открыла папку. Множество тонких белых листков, исписанных на врачебном старохарвенийском диалекте, которым пользуются доктора со всего мира, бесчисленные цифры и фотография – испуганный подросток с разбитой губой угрюмо смотрел в камеру, не понимая, почему все это происходит именно с ним.

Я дотронулась до лица юного Энцо Саброры, словно хотела утешить его, и сказала:

— Знаешь, я сегодня подумала о том, что люди с их жестокостью бывают хуже любых ведьм.

— У ведьм другие возможности, – ответил Энцо, взял из раскрытого шкафа еще одну стопку папок, на этот раз тонких, из темно-вишневой кожи, и довольно прицокнул языком. – Я понимаю, что и вас, и нас надо изучать. Чтобы вот такая дрянь, как Чинция Фальконе, больше не поднимала тьму из воды и не убивала людей.

— Лоренцо Бернати убил намного больше, чем она, – парировала я.

Мне казалось, что Энцо сейчас начнет спорить, но он лишь кивнул.

— Да, уголовный кодекс во многом нуждается в доработке, согласен. Смотри, что тут! Копии лицензий на медицинскую деятельность и исследования в области мозга!

Он грохнул одну из папок на стол и ткнул пальцем в белый плотный лист с таким количеством печатей и подписей, что в глазах начало рябить.

Я всмотрелась и прочла: «Психиатрическая клиника „Убежище святой Магды“ прошла сертификацию и получила разрешение на проведение опытов на мозге с целью определения истоков ведьмовства».

— То есть они вынимают мозг через нос и имеют на это разрешение, – пробормотала я.

Энцо усмехнулся.

— В точку. А вот еще посмотри. Бумаги на перевод.