Альтернатива - Александр Журавский Страница 31

— Как ребят-то накрыли?

— Группа Седого зачистила биолабораторию. Там положили шестерых чертей из «Азова». Потом Седой с четырьмя пацанами по заданию Вепря рванул в деревню и попал под укропскую ДРГ. По итогу еще семь укропов задвухсотили. Но и самих на прорыве размотало.

— Жаль пацанов. Мы с Китом работали в Лимпопо, Тортугу[35] охраняли. С Татарином пересекались в командировке на Кавказе. А чего ленточки только на четырех портретах?

— Тела четырех ребят нашли. Кого из машины вытащили, кого вниз по течению к берегу прибило. Тело Седого не нашли. Река глубокая, вода ледяная, ночью было минус один, там не выжить.

Генерал Вепрев поднял стакан с водкой:

— Матвеич был… и есть мой друг. Он берег солдата, из ада выводил бойцов без потерь. Да, не в этот раз. Но он – герой. Пока не найден, пьем как за живого.

Бойцы негромко смыкают стаканы и кружки, выпивают до дна, ставят посуду на стол.

— Для меня дело чести, – сказал в общей тишине Ратников, – найти и уничтожить всех причастных.

— Считай это приказом, – кивнул генерал. – Для всех.

Глава 13

День седьмой. Допрос

— А что мне отец, товарищи и отчизна! – сказал Андрий, встряхнув быстро головою и выпрямив весь прямой, как надречная осокорь, стан свой. – Так если ж так, так вот что: нет у меня никого!

Николай Гоголь. Тарас Бульба

Ратников переживал обидное чувство, когда помнишь, что мог позволить бóльшие нагрузки, но телу твои чувства безразличны. Дряблые мышцы с утраченной силой, гибкостью и ловкостью остаются глухи к желанию духа быстро наверстать, нарастить, вернуть. Дух остается духом, как прежде, – сильным, несломленным, требовательным. А телесная оболочка сдается, никнет, чахнет, молит о пощаде – пожалей, не гони, остановись, уже не могу!

Кирилл, переходя с ходьбы на медленный бег и обратно, наматывал свои километры на установленном в палате беговом тренажере. Рядом с убивающим себя пациентом, с опаской поглядывая на дверь, уже минут десять непрестанно ныл медбрат с планшетом:

— Вы уже пятнадцать минут сверх программы гоняете. Такие темпы нельзя. Мне от Леонида Михайловича влетит. В конце концов это просто вредно.

В Кирилле, которого от перегрузки уже мутило до тошноты, проснулся озорной уличный хулиган, подмигнувший и прохрипевший медбрату:

— Еще чуток. Не ссы, браток.

Дверь ожидаемо распахнулась, и в палату белым недружелюбным привидением ворвался на белых крыльях халата академик Бродский.

— Ну все, непослушный вы человек! Andante! Не спеша, шагом. Умоляю, остановитесь!

Кирилл замедлил ход, а потом и вовсе остановил тренажер, взял махровое полотенце и, вытирая трудовой пот, нехотя сошел с беговой дорожки, как архиерей с церковной кафедры. С чувством достоинства и осознанием исполненного долга.

Убедившись, что пациент перешел от радикального нарушения режима к видимости послушания и дальнейшего бунта не предвидится, Леонид Михайлович, едва сдерживая гнев, стал отчитывать Ратникова:

— Я ведь вас реанимировал не для того, чтобы вы испустили дух на тренажере. Я требую не нарушать установленных норм.

— Норм для стройотряда нет. Таков решительный ответ.

— Вот сейчас мне не нравятся ни ваши стишки, ни ваше безрассудство!

Кирилл зашел в ванную и, умывая лицо, отреагировал:

— «Духа не угашайте». Апостол Павел.