Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 31

Волк хрипло закричал, срываясь на визгливый стон.

— Потерпи, милок, потерпи. Сейчас ещё больнее будет, но надо, чтоб поправиться, – ласково шептала старушка, тряпицей утирая ему лоб.

Старуха накинула ему на спину мокрое покрывало и плотно прижала сверху. Боль была невыносимой, даже голос прорезался. Влаксан зажмурился. Однако придворный палач знает толк в плетях, за драку с пацаном не так пороли. Тогда Бык нашёл в деревне одноглазую ведьму, что за три дня уже поставила его на ноги.

— Ты может, хочешь чего, милок? – заботливо заглянула ему в глаза старушка.

Она добродушно улыбалась беззубым ртом. Всё лицо её было исчерчено крупными морщинками, напоминая сушеное яблоко.

— Воды, – прохрипел Волк.

— Дарёнка, принеси-ка воды. И скажи там, что проснулся наш голубчик.

Девчушка быстро кивнула и снова унеслась.

Волк попытался поднять руку и сморщился от боли: под лопаткой словно калёным железом провели.

— Ну-ну, миленький, потерпи. Пока лучше просто лежать, не ворочаться, – старушка смочила тряпицу и протёрла ему лоб. – А ты думал, так легко даётся наказание? Ничего, теперь уже ты с нами. Уж мы тебя не отдадим!

— Кто ты? – выдохнул Влаксан. Звук получился слабый, почти неслышный. Губы его потрескались, и из них сочилась кровь.

— Я Живьяра – придворная знахарка. А Дарёнка – сиротка моя и главная помощница.

— Придворная? – вяло удивился Влаксан, – где я?

— Да, всё там же, милок. В Грате.

— Где именно, в Грате? – сипел Волк.

— Во дворце княжьем.

Волк закрыл глаза, голова была тяжела от боли:

— Почему я при дворе? Меня же судили днём.

— Судили, вчерась, – согласилась старушка, – а мне было велено тебя выходить.

Шумно распахнув дверь, в комнату вошла Дарёнка. Она несла большое ведро воды и черпак:

— Вот, тётушка! – поставила она на пол ведро, – всё сделала.

— Вот и молодчина, – улыбнулась Живьяра, зачерпывая воды. – Держи, милок. Только пей осторожно, вода студёная, а грудь у тебя слабая. Плетьми пару рёбер перебили, да почки отбили тебе. Я, конечно, подлатаю, но времени это займёт немало.

Влаксан жадно припал к черпаку. Он старался пить небольшими глотками, но это не выходило. Пить хотелось нечеловечески. Пожалуй, он мог бы и ведро выпить, что Дарёнка принесла.

Тихой поступью в комнату вошла княгиня.

— Благодарю, Живьяра, Дарёнка. Как он?

— Жить будет, – улыбнулась старушка. – Теперь уж с нами.

— Славно, –произнесла Брониимира. – Оставьте нас.

Старушка с девчонкой послушно вышли из комнаты, плотно затворив дверь. Брониимира оглянулась, приметила небольшую низкую скамейку у окна, подвинула её к лавке и села у изголовья.

Она внимательно смотрела в лицо Влаксану. Ему хотелось спросить, что ей надобно от псаря, который и сесть-то не может от поротья, но не смог собрать мыслей.

— Благодарю тебя, псарь, – тихо произнесла она.

— Государыня, я же, – заговорил Влаксан и осёкся, – я же не смог спасти князя.

Брониимира внимательно посмотрела ему в глаза, лёгкая тень улыбки скользнула по её губам:

— Верно, – медленно сказала она, – но ты спас меня.

— Псы были голодные. Князь велел…

— Готовить их к охоте, – перебила Брониимира. – Я знаю. Но ты не побоялся преградить им путь. Ты не подпустил ко мне ни одного пса. Ты спас мою жизнь. Духи бы не простили, забери я твою.

— Благодарю, государыня, – прохрипел Волк.