Крест за Базарджик - Андрей Булычев Страница 31

— Вот и мне штабные посоветовали к казакам пристроиться, – заметил Копорский. – Дескать, протянете время – и только лишь в мае в Валахию сможете заехать, да и то к концу месяца. Уже с середины марта и до конца апреля тут половодье большое, и все южные степи совсем малопроходимыми станут при разливе рек. Это ладно, совсем недавно мы Дон по хорошему льду перешли, а ведь у нас, не забывайте, господа, впереди ещё и Днепр с Южным Бугом, а за ним дальше полноводный Днестр и Прут. Пока ещё весь лёд с них сойдёт да пока понтонные мосты поставят, армия уже и боевые действия начнёт. А у меня предписание прибыть в Стародубовский полк до апреля.

— Ну так-то да, некрасиво это на новом месте службу начинать с опоздания, – произнёс озадаченно Марков. – Тем более нам, штрафникам. Да ведь, Тимох? – Он подмигнул другу.

— Это точно, – хмыкнул тот. – И так не знаю, как с таким послужным списком примут. Я за то, чтобы выходить пораньше, Пётр Сергеевич. Драгунам объясним всё как есть. Неужто не поймут они?

Через день после разговора отряд драгун, пристроившись к длинной колонне казачьего полка Иловайского Петра Дмитриевича, ехал неспешной рысью по хорошо набитой степной дороге на запад. Казаки не жадничали, уступили каждому по сменной и вьючной лошади. Поделились и фуражом с провиантом.

— Только чтобы нам не тянуться из-за вас, – поставил условие пожилой хорунжий, исполняющий роль и полкового интенданта, и начальника штаба в одном лице. – Так что не медлите. Ежели совсем худо будете ехать, оставим и коней своих с собой заберём.

— Ой-ой-ой, какие мы важные. – Марков покачал головой, глядя вслед отъехавшему казаку. – Они что, нас совсем за неумелых держат?

— Похоже на то, – согласился с ним Тимофей. – А чего ты хочешь? Для них, Димка, платок с земли сдёрнуть на полном скаку не велика задача или соскочить с седла и вскочить в него на полном карьере. А могут стоять на полном скаку ногами, опираясь на седло, али пролезть под шеей или животом коня. И всё это, Димка, повторюсь, на полном ходу. Наши кто-нибудь так сумеют?

— Ага, конечно, – хмыкнул тот. – Посмотрел бы я, что было бы с драгуном, если бы его полковой командир за таким занятием застукал.

— Коня бы отобрали, а самого к штрафным работам на первый раз приставили, – произнёс молчавший до этого Копорский. – А на второй раз бы выпороли – и в обоз. Вроде и мы, и казаки – конница, а вот предназначение у нас разное. Казачья – иррегулярная, создана для лёгкого наскока на неприятеля, для преследования его, и для дозорной службы, с необременительными затратами государству и со своей вольницей. У нас же – драгунская, предназначена для удара по боевым порядкам противника и для стрелковой поддержки своей пехоты в бою, со строгими и сложными построениями и манёврами, с единообразием в службе, характерным для всякого регулярного войска. Всем хороши наши казаки, только вот стойкости у них не хватает. Это как скифы: налетели с гиканьем и свистом, посекли паникующих, а чуть организованное сопротивление встретили – отстрелялись и откатились в степь.

Полк, гоня с собой большой табун, шёл ходко, преодолевая по пятьдесят-шестьдесят вёрст за сутки. Пройдя земли Войска Донского, остановились на днёвку в Мариуполе[6]. Город был грязный, имеющий только лишь в центре несколько каменных зданий. С Азовского моря дул сырой, пронизывающий ветер, нагнавший вскоре дождевые тучи. Заморосило, и Иловайский ещё затемно погнал полк по степной дороге.