Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 311

Он берет мои руки и целует каждый палец, глядя мне прямо в глаза.

— Знай одно: я люблю тебя, а не имя, которое ты носишь, – и так будет всегда.

— И ты тоже, – шепчу я, чувствуя, как щеки заливаются краской. – Ты даже не представляешь, насколько симпатия к Калебу сбивала меня с толку… Я не понимала, как можно испытывать одинаковые чувства к двум разным людям. Может быть, я медленно соображаю, а может, просто не хотела признавать очевидное. Но даже тогда я чувствовала правду.

— Давай больше не будем упоминать это имя, – ворчит Амон. – Мне больно слышать, что ты произносишь его так часто.

— Амон! – Я хихикаю. – Разве не ты только что говорил, что важна суть, а не имя?

Он дуется и отворачивается, так сильно напоминая в этот момент Мистера Мяу, что мне хочется схватить его в объятия и расцеловать в белоснежные волосы. Хотя с Амоном это может оказаться непросто, учитывая, что он вдвое больше меня.

— Я ревнивый мужчина, родная, – признается он с усталым вздохом. – И тебе придется привыкнуть к моему маленькому недостатку. Я в самом деле прихожу в бешенство, когда кто-то осмеливается приблизиться к тебе.

— Маленький недостаток, да? – Я игриво приподнимаю бровь.

— Обещаю, что не стану никого убивать только за то, что он один разок взглянул на тебя. – Амон поднимает руку. – Большего пообещать не могу. Если тебя тронут хоть пальцем, то развяжут мне руки. – Он улыбается, весьма довольный собой.

— А как же я? Мне проявлять ту же любезность?

— Не понимаю, – хмурится он.

— Ну ты довольно привлекательный мужчина. Если другая женщина прикоснется к тебе, могу я тоже убить ее? – невинно спрашиваю я, желая посмотреть на его реакцию.

Амон так резко встает, что стул отлетает в сторону.

— Ч-что? Другая женщина прикоснется ко мне? – недоверчиво переспрашивает он. – Женщина, которая не ты? – продолжает он, словно не может поверить, что я вообще предположила подобное.

— Да. Могу я убить ее за это?

— Нет. Сначала я сам ее убью, – с жаром заявляет он. – Любой человек, который расстроит тебя, намеренно или случайно, независимо от пола, умрет от моей руки. – Амон вздергивает подбородок и уверенно складывает руки на груди.

Я едва сдерживаю смех.

— Итак, позволь прояснить. Тебе позволено ревновать и, следовательно, убивать людей, но мне – нет, потому что ты уничтожишь их еще до того, как я начну ревновать.

— Абсолютно верно, – кивает он. – Моя главная обязанность – защищать тебя, а значит, и твое душевное благополучие.

Я смотрю на него со слегка ошарашенным видом, а мои губы невольно растягиваются в улыбке.

Ну почему он такой очаровательный?

— Хорошо, хорошо. Ты победил, – говорю ему. – А теперь верни стул на место и доедай. Еда, наверное, уже остыла.

— Ладно. – Амон садится за стол как ни в чем не бывало, словно не он только что произнес страстную речь передо мной.

Он снова принимается за еду, медленно смакуя ее и пристально глядя на меня.

Пожалуй, очаровательный – это явное преуменьшение.

Мы ужинаем в уютной тишине, не отрывая глаз друг от друга. Доев, Амон помогает мне убрать грязную посуду, а потом кладет на стол стопку книг.

— Итак, с чего хочешь начать? – спрашивает он, открывая каждую из них на титульном листе.

Я смотрю на книги со смесью ужаса и опасения.

— Ты уверен, что нам стоит это делать?