Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 312

Парни обескураженно переглянулись, из строя вдруг вышел мужчина лет сорока, с красным обветренным лицом и уверенным взглядом:

— Мое имя Жан-Жак Лефевр. Парни просто не поняли вопроса, господин капитан. В море ходили немногие, но с парусами управиться смогут – я их кое-чему научил.

— Так вы моряк, месье?

— Боцман, господин капитан.

— Так-так… – задумчиво протянул Громов. – А ну-ка, проверим… Вот вы! – он ткнул пальцем в первого попавшегося парня – белобрысого, стриженного по-крестьянски, в кружок. – Грот-марсель – это где?

— Верхний парус на средней мачте, господин капитан! – без запинки выпалил белобрысый.

— А блинд?

— Блинд, господин капитан, на бушприте.

— Что ж, неплохо.

Искоса поглядывая на Райкова, Андрей опросил еще несколько человек, после чего развел руками и улыбнулся:

— Моряки – хоть куда. Правда, пока только в теории.

Данила Петрович окинул гостя цепким взглядом и, понизив голос, спросил:

— Ну так как? Согласны?

— М-м-м… – скривился молодой человек. – Признаться, еще даже не думал. Как-то было не до того.

— Жаль, жаль, – Райков скривился и вздохнул. – Вижу, не особенно-то вы рветесь на родину, дорогой мой Андрей Андреич.

— Да как вам сказать…

Громов и в самом деле не рвался, он и здесь-то, в Онфлере, можно сказать, только жить начинал, наконец вот женившись. А что в России? Дикий сатрап Петр Алексеевич? Боже упаси, там и в двадцать первом-то веке – в чистейшем виде территориально-отраслевой феодализм с многочисленными и своевольными вассалами типа «Газпрома» или РАО «РЖД», с «вертикалью власти» по типу типичной древневосточной деспотии, основной принцип которой – «я начальник – ты дурак!» Нет уж, не надобно такого счастья! В прежней своей жизни Громов имел немало знакомых эмигрантов, уехавших кто в девяностые, а кто в «тучные» далеко не для всех нулевые, в Финляндию, Францию, Германию, Чехию… Обратно «домой» никто не рвался, и никакой ностальгии не испытывал. Вообще, это понятие – ностальгия – как заметил Андрей, почему-то поднимали на щит люди, нигде кроме какой-нибудь пошлой «все включено» Турции не бывавшие, а то и вообще загранпаспорта не имевшие, зато всерьез полагавшие, что в чужедальней-то сторонке русского человека грусть-тоска обязательно до смерти заест. Да не заест! Никого еще не заела, и не спился никто «от тоски». Спиваются-то – в России, большинство тех, кто по привычке полагает, мол, российское государство – это же их, родное – что давно уже далеко не так.

Так что никакая ностальгия Громова, как умного человека, не мучила, в Россию образца начала восемнадцатого века он не стремился ничуть. А вот туда, туда в двадцать первый… в цивилизацию… Перед каждой грозой таскал ведь Бьянку на корабль, надеясь – а вдруг?

Так что, наверное, и была ностальгия… не – упаси боже! – по государству – по временам, по эпохе.

А Райкову почему-то неудобно было сразу отказать, однако Андрей все же пересилил себя:

— Знаете, Данила Петрович, – думаю, что нет.

— Ну что ж, – дипломат не особенно-то и обиделся. – Жаль, конечно, но, как говорится – хозяин – барин. Не буду неволить, спасибо, Андрей Андреевич, что людей моих посмотрели. Молодцы ведь – один к одному, а?

Ближе к вечеру гости уехали, со всей искренностью поблагодарив гостеприимного хозяина за теплый прием. Данила Петрович долго махал им вслед, а когда всадники и идущий рядом негр скрылись в рябиновой рощице, хмыкнул в кулак и, утробно высморкавшись, промолвил себе под нос: