Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 312

— Хорошо, – кивнула я. – Только тарт проверю.

Когда я вернулась на кухню, колокольчик на двери снова залился звоном. Лука, который жарил шашлык, снова встрепенулся.

Я сочувственно посмотрела на него, и он признался:

— Все никак не избавлюсь от ощущения, что Пелегрини здесь. Он будто смотрит на меня.

— Там всего лишь господин Торигроссо, – попыталась я его утешить.

Лука вздохнул и перевернул шашлыки.

Сандро вернулся с заказом от нового гостя и сказал:

— Эрна, там Саброра пришел. Выглядит как заговорщик и сказал, чтобы ты вышла.

Я сняла фартук, повесила его на крючок. Работу с заготовками на завтра придется отложить. Кажется, нам предстоит военный совет. Мы с Энцо собирались сунуть головы в пасть монстра, который свил себе гнездо в «Убежище», и надо было понять, как это сделать и не умереть.

Я вышла из кухни в зал. Энцо сидел рядом с полицмейстером и выглядел так, словно нащупал решение очень важной задачи. Сандро принес ему кофе, забрал опустевшие тарелки Торигроссы. Вроде бы все было спокойно и мирно, но во мне заливались звоном туго натянутые нити тревоги.

— Итак, Итан Хатчиссон, – произнес Торигроссо, когда я села рядом с Энцо. – Я навел кое-какие справки, как ты и просил. В общем, все обрывается после того, как его госпитализировали в «Убежище святой Магды». Официально он из него вышел, но больше нигде не зарегистрировался, в своем доме не появлялся и за границу не выезжал. Может быть, он где-то живет тишком, но тогда вопрос: зачем и от кого он скрывается? Если с ним что-то случилось, то почему он не обратился за помощью к коллегам?

Энцо кивнул. Он выглядел сосредоточенным и суровым – почти таким же, каким я увидела его в первый раз. Я дотронулась до его запястья, пытаясь ободрить. Он посмотрел на меня и улыбнулся, но взгляд остался холодным и темным.

— Бывшая жена ничего не знает, – сказал Энцо. – И она встревожена. Подтвердила: Итан говорил ей, что ляжет в клинику. То, что принимали за повышенное давление, оказалось опухолью мозга. Он обещал написать ей, когда выйдет оттуда, но писем она не получала.

— Его убили, – хмуро проговорила я. Представились больничные коридоры, сверкающие белоснежным кафелем, заскрипела колесами по полу каталка, на которой вывозили человеческое тело, небрежно прикрытое смятой простыней, рука мертвеца тяжело свисала вниз. – Возможно, такая же операция, которую твой отец хотел провести с тобой. И та, которая изувечила Чинцию Фальконе.

— Почему тогда не признать, что он умер? – поинтересовался Торигроссо.

— Потому что вряд ли Итан давал согласие на участие в эксперименте: он поехал туда лечиться, а не быть подопытным кроликом. Начали бы выяснять, что за операция, почему ее делали, какие были показания к ней, и выкопали бы слишком много. – Энцо откинулся на спинку стула, отпил кофе из чашки. – Итан в общем-то был одинок. Его никто не стал бы разыскивать. Бывшая жена… Ну, на то она и бывшая, а не нынешняя, ее никто не стал бы слишком внимательно слушать.

Я понимающе кивнула. Даже если вы расстаетесь по-хорошему, а не делите наволочки и вилки, у бывших супругов много насущных дел и забот, им некогда копаться друг с другом.

— Так что он просто исчез, – сказал Торигроссо. – Отставной инквизитор, никому не нужный. Ты ушел с работы и будто бы умер для всех. Так не только в инквизиции бывает.