Боец - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 32

Оскорбленный наследник попытался встать, и это у него даже немного получилось:

— Я не намерен…

— Сядь.

И парня впечатало в мягкую мебель с еще большей силой. Так, что он своим филеем ощутил каркас кресла.

— Я не закончил, – медленно продолжил речь Долгоруков-старший. – Как в твою пустую голову вообще пришла мысль нанимать убийц для безродного парня? Парня с одной открытой стихией? Ты хоть примерно представляешь, как по-идиотски это выглядело? Из пушки стрелять по воробьям оказалось бы более разумно, чем то, что ты отколол!

Наследник молчал. Ему не хватало дыхания на слова, и потому он просто бешено крутил глазами, выжидая момент, когда отец ослабит давление, чтобы все ему высказать. Не просто высказать – проорать в лицо!

— Ты сказал, что я замну это происшествие, – и ты прав, – кивнул Виталий Михайлович. – Действительно замну. Приложу все силы, чтобы случившееся не коснулось рода Долгоруковых. Вот только вот какое дело – для этого придется чем-то пожертвовать. И я решил, что для сохранения рода я могу пожертвовать тобой.

Долгоруков-старший снял давление магической силы, и его сын судорожно, громко и хрипло втянул воздух.

— Я изгоняю тебя из рода. Лишаю права наследования. Лишаю титула. Лишаю доступа к счетам и всем благам рода, которыми ты пренебрег ради личных амбиций. Хотел самостоятельности – получай. Полная вольница, – озвучил свое решение Виталий Михайлович.

— Ты что же, решил обречь меня на голодную смерть?! – подскочил на ноги парень.

— С чего бы? – усмехнулся в ответ мужчина. – У тебя семь стихий. Предпоследний курс. Ты – перспективный маг. Послужи короне. Его Величество любит молодых и бойких. Может быть, заметит тебя, пожалует какой титул. Послужишь хорошо – пожалует и наследуемый титул, и какую землицу. Империя всегда воюет, тебе найдется где себя проявить.

— Я тебя ненавижу, – прошипел Денис. – Ненавижу! И всегда ненавидел! Ты свел мать в могилу из-за своей шлю…

Парня отшвырнуло от стола и впечатало в стену. Острие ножа для бумаг зависло в миллиметре от его левого глаза. Так близко, что, если моргнуть, можно было порезать веки.

Денис впервые в жизни видел отца в бешенстве. Холодном, контролируемом и оттого еще более опасном бешенстве.

— Никогда. Не смей. Говорить. О ней.

Стена, к которой был прижат магией уже бывший наследник рода, пошла трещинами и провалилась, вышвырнув парня из кабинета вместе с кусками кирпичей.

А Виталий Михайлович Долгоруков медленно опустился в кресло и устало прикрыл глаза.

Она, его первая жена, его вечная негасимая любовь, была, есть и будет незаживающей раной на его сердце. Она, но не ее сын.

Сын, из-за которого ее в конечном счете не стало.

Глава 8

Москва, особняк семьи Корсаковых

— Кто он? – процедил Олег Юрьевич Корсаков, раздраженно стряхивая пепел с сигареты.

Стоящая перед ним дочь чувствовала себя странно: как будто ей снова пять лет и она расколотила папину любимую пепельницу.

— Я спрашиваю: кто он? Тот мужчина, с которым ты гуляешь под ручку по Москве?

Разговор происходил в рабочем кабинете ее отца. Просторном, светлом месте, полном книг, картин, редких безделиц. Ребенком она любила пробираться в отцовскую вотчину, играть на пушистом ковре и воображать, что когда-нибудь и у нее будет такой же роскошный, красивый кабинет. Только не такой прокуренный.