Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 328

— Огонь! – покручивая усы, поручик Федосеев лихо командовал фузилерами. – А ну, молодцы, примкнуть багинеты!

Выбрав удобную позицию у портовых складов, Громов осуществлял общее руководство, глядя, как слаженно действует морская пехота, заперев врагов в узких городских улочках.

— Ай, Федосеев, ай, молодец, поручик!

Пока на набережной шла перестрелка, часть фузилеров, бросив ружья, деловито перетаскивала на захваченный фрегат все содержимое складов – добротное сукно, амуницию, медь и железо в прокованных крицах – укладах.

— Металл – это славно! – довольно улыбался Андрей. – Ах, как, черт побери, славно! Теперь только не сглазить бы.

Все шло хорошо, как и было задумано – вялая перестрелка, бесполезные залпы фрегатов и форта, наполняемые захваченным добром вместительные трюмы шведского – бывшего шведского! – корабля…

И вдруг!

Словно бы сам дьявол подслушал слова капитан-командора – на окраине города вдруг запылали обывательские дома! Сначала один – двухэтажный, за ним другой.

— Черт побери! Что такое?

Вскочив на реквизированную лошадь, Громов махнул рукой:

— За мной!

Прихватив с собой часть солдат, Андрей смерчем пронесся по набережной – а на окраине, как раз напротив захваченного фрегата, уже разгоралась нешуточная схватка между отрядом галерного капитана Важнова и разномастными городскими ополченцами, настроенными весьма решительно – еще бы, ведь грабили-то теперь не какие-то там склады, а их собственные дома!

Превратившиеся в тривиальных грабителей солдаты никак не хотели бросить добро – кто-то тащил дорогую шаль, кто-то – серебряные подсвечники, а кое-кто – чей-то портрет в золоченой раме. Не хватало только гусей под мышками и…

Гулко громыхнул слаженный ружейный залп – почти все грабители разом повалились наземь, и серебряный подсвечник со звоном покатился по мостовой, а портрет в золоченой раме, упав, окрасился кровью.

И снова залп!

Надо признать, шведские ополченцы действовали умело и лихо, слава богу, только в том, что непосредственно касалось лично их…

Впрочем, рассуждать сейчас было некогда – шведы могли запросто отбить фрегат, а потом… а потом пришлось б действовать долго, что совсем не входило в планы капитан-командора.

— На корабль! – спешившись, живо приказал Громов. – А вы двое – на ближайшую галеру, пусть живо дует сюда и развернет фрегат к городу правым бортом. Ну а вы что? – Андрей оглянулся на сходнях. – Вперед – выручайте наших чертей, что уж.

— Господин ка… – вытянулся с докладом мичман со шлюпа.

Убрав шпагу, Громов махнул рукой:

— Отставить! Как у вас дела?

— Почти все готово, госпо…

— Канониры на судне есть?

— Я сам канонир!

— Отлично! Орудия правого борта заря-жай! Картечью!

— Здесь нет картечи, господин капитан-командор, – озадаченно доложил мичман. – Одни только ядра.

— Тогда ядрами. Живо!

Ополченцы явно теснили мародеров, обывателей было куда больше, да и бились они за свое, личное, к тому же и командир у них, похоже, был парнем толковым. Зря не суетились, в рукопашную схватку не вступали – просто стреляли из-за угла, из-за заборов, из окон и даже с крыш. И с каждым залпом силы осаждавших таяли.

Притяпавшая, наконец, скампавея, ткнулась тупым носом фрегату в борт.

— Отдать концы! – Андрей поправил на голове треуголку. – Эй, на галере! Разворачивай давай, да шевелитесь уже!