Огонь и Лед - Анна Синнер Страница 33

На этом Сой’ле развернулся и направился к порталу, демонстрируя литые мышцы на спине. Для мальчишки восемнадцати лет он казался слишком взрослым. С детства таким был. Совершенно непоколебимым.

— Я тебе клянусь, – проворчал Иллай. – Еще один такой выпад в мою сторону, и я отправлю его обратно в Сильвенар! Там пусть и живет. Под крылом у вашего папеньки! Ведет себя так, будто король Эльсинора он, а не я! Бесы! Бьянка, у меня твое семейство уже поперек горла стоит!

— Ладно тебе. Если бы не он, люди, которых ты эвакуировал в пещеры, пали бы от лиан магов земли. Соле, считай, заплатил за это жизнью.

— Помню. Поэтому я его и терплю.

— Я полетаю? – Бьянка острожно коснулась плеча мужа. – Часок? Он не даст меня в обиду, даже если на горизонте появится отец.

Иллай скривился, но сдался:

— Летай. У тебя есть час. Это приказ. Не вернешься сама, тебя притащит браслет.

— По рукам!

Драконам нужен был простор. Свобода. Полет. Ощущение эйфории, что накрывало с головой, когда с небес ты мог рассматривать красоты света. Кружить над лесами и долинами, задевать хвостом верхушки острых скал, а лапами скользить по безупречной водной глади океана, чтобы потом во всей красе парить над городом под восторженные крики народа.

Приютские дети, старики, что остались без семьи и без крова и жили в домах на попечении короны… Их с Сой’ле они ждали больше всех. Толпой выходили во двор, предвкушая, как ее белый зверь и черный зверь брата пронесутся по небу, выписывая пируэты. На это Бьянка сил никогда не жалела.

ГЛАВА 10. МУДРОСТЬ

Иллай.

Принц Сой’ле его порядком нервировал… Этой своей невозмутимостью. Редкостным талантом в любое время и в любом месте сохранять абсолютно каменную физиономию. Про таких говорят, что в тихом омуте бесы водятся. Но Бьянку полетать Иллай все же отпустил. Понимал, сколь это важно для тех, кому боги подарили прекрасного крылатого чешуйчатого зверя.

— Ну и что между вами происходит? – избежать допроса с пристрастием ему не удалось. Астория усыпила его бдительность, воркуя с мужем на кухне, но едва он немного расслабился и принялся подкидывать дровишки в костер, как она нарисовалась во дворе и вцепилась в него, будто клещ. – Ты так сияешь, что аж тошно. Как бы Даэр’аэ не спустила тебя с небес на землю.

Асту он любил и позволял ей куда больше, чем кому-либо еще.

— Берлейн, не начинай. Со своей женой я в состоянии разобраться сам.

— В состоянии? Поэтому ты надел на нее рабский браслет? Шерган, я что, по-твоему, слепая? Моя мать – лучший артефактор континента. Бьянка, конечно, рукав старательно натягивала аж до кончиков пальцев, но магический след платьем не скроешь.

— Раз надел – так надо. Я же тебя не спрашиваю, чем вы там с Рейденом в спальне занимаетесь!

Увы, Астория его видела насквозь. Вернее, не она, а эта треклятая тень, которая подруге детства на него вечно стучала, открывая ей самое сокровенное.

— Иллай, не выкручивайся. Не выйдет. Рей меня здесь практически запер, мямлит что-то невнятное, по ночам защитным куполом дом накрывает, да и сам ни на шаг не отходит. Грех жаловаться, но я хотела бы знать, в чем проблема. Нам что-то угрожает?

— Даэр’аэ попросила развода…

— Ох как, – Аста нахмурилась и присела на лавку у костра. – Зачем? Опять ты отличился? Боги, неужели так сложно сказать ей, что ты в нее влюблен!