Фейридейл - Вероника Ланцет Страница 33

Обычно они редко находятся в одном и том же месте, чтобы иметь возможность действовать друг другу на нервы. Но с тех пор, как мы переехали в Хавершем, они не перестают спорить. И каждый раз их голоса эхом разносятся по всему дому.

— Миледи, вам следует уже быть в постели, – упрекает Мэри, моя служанка, когда замечает меня на верхней площадке лестницы.

— Но как? – шепотом спрашиваю я. – Никто не сможет спать спокойно, пока они не договорятся.

Мэри поджимает губы.

— Боюсь, это произойдет не скоро, – говорит она с легкой улыбкой.

Я тихо хихикаю.

Прислуга тоже знает, какими трудными могут быть мои родители, и старается не попадать под горячую руку.

Родители сошлись не по собственному желанию. Как я выяснила из сплетен, мама забеременела, и папе пришлось взять ее в жены. Тогда он был всего лишь третьим сыном и едва ли мог рассчитывать на наследство, поэтому вовсе не собирался жениться. И тем не менее мой дед приложил немало усилий, чтобы довести его до алтаря и заставить произнести клятвы. А то, что отец никогда не соблюдал их… Что ж, это уже другой вопрос.

Большинство людей думают, что я слишком молода и не понимаю, что происходит вокруг. Но как раз именно потому, что на меня не обращают внимания, я замечаю больше остальных.

Спустя несколько лет после моего рождения папа стал первым в очереди на наследование титула маркиза: его родные братья погибли, у отца неслабо пошатнулось здоровье, так что совсем скоро он стал маркизом Хавершемом.

Не могу точно сказать, когда именно начались измены: в то время или же сразу после свадьбы. Всем вокруг известно, что маркиз сам выбирает любовниц, а иногда даже не пытается скрывать свои похождения, приглашая девушек на светские мероприятия и выставляя их напоказ перед моей матерью.

И это одна из главных причин их ссор на протяжении многих лет.

Возможно, когда-то мама и была влюблена в него, но быстро избавилась от этого чувства, когда разглядела истинную натуру собственного мужа. Каждый раз, развлекаясь с новой любовницей, он не только публично ставил маму в неловкое положение, но и заставлял весь город судачить о ней.

Мэри пытается уговорить меня вернуться в свою комнату, но тут я слышу свое имя.

— Не вмешивай в это Элизабет! – кричит мама.

Быстро кивнув Мэри, я на цыпочках спускаюсь по лестнице и направляюсь в кабинет отца. Не желая оставаться в стороне на случай, если меня поймают, служанка тихо идет следом.

Дверь в кабинет слегка приоткрыта, а изнутри льется слишком яркий свет для столь позднего часа. С моего места видна только мама, и я невольно отмечаю, что ее лицо напряжено и испещрено глубокими морщинами.

— Она будет представлена ко двору меньше чем через месяц. Если ты сделаешь это… то разрушишь ее будущее, – сквозь стиснутые зубы произносит Фиона, маркиза Хавершем.

— Разрушу ее будущее? – сердито повторяет мой отец Уильям. – Я обеспечиваю ее будущее! Думаешь, кто-то еще захочет жениться на ней? Она чертовски безумна, Фиона!

Я едва сдерживаю вздох. Меня в не первый раз так называют, но я никогда не слышала, чтобы папа тоже произносил это слово вслух. И даже несмотря на наши натянутые отношения, оно причиняет боль.

— Она не безумна, и ты это знаешь. – Фиона тыкает в него пальцем. – Она просто… другая.

— Если бы мы приплачивали слугам за молчание, всей округе стало бы известно, насколько она другая, – она разговаривает с животными, как чертова сумасшедшая, в конце концов!