Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар Страница 33

— Причём тут Санчес? — тихо спрашиваю я.

Рон откидывается на спинку дивана, лениво покручивая стакан в пальцах.

— А девчонка оказалась с базы Норд, детка. Том тогда требовал отправить Яна за Стену на пару лет — для перевоспитания. Но, как видишь, наш друг всё ещё пьёт, дышит и устраивает шоу.

Я опускаюсь в кресло рядом с Сиенной. В памяти всплывает комичное выражение лица Снора и его искреннее возмущение тем, что я перебиваю других. Уголки моих губ невольно дергаются. Вспоминаю его приглашение пойти в бар. Интересно, они до сих пор там? И там ли Лиззи?

Но это не имеет значения. Неважно. Всё неважно. Сегодня я, вероятно, слишком устала и перегружена ненужными эмоциями. Но откуда берётся это… смятение?

Наконец, протяжный гудок режет комнату, оповещая о начале игры. Легкая дрожь проходит по коже. Сглатываю горечь и одариваю друзей приторно-сладкой улыбкой.

— Арена смерти жаждет крови! — роняю я небрежно и перехватываю взгляд Сиенны, поднимаясь. — Не пора ли нам вкусить зрелища и поддержать наших мальчиков?

— Разумеется, дорогая! — Сиенна с готовностью подхватывает меня под руку, сжимает чуть сильнее, чем следовало бы.

Мы вдвоем следуем к вип-ложе, где уже пирует золотая знать Гимлеона.

На поле с показной приветливостью выходят игроки. В руках у каждого поблескивают изящные клюшки, а в плетёных корзинах лежат мячи с секретом. Внутри каждого из них — крошечный детонатор. Не способный, конечно, устроить чудовищный взрыв — всего лишь снести прогнивший череп некроформу.

Игра началась. Первый удар. Крейг с легкостью отправляет мяч в разинутую пасть. Ложе взрывается аплодисментами не менее оглушительными, чем взрыв, разнесший на части голову мерзкой твари.

Следом летят мячи Рона и Криса. Рон с отвращением отворачивается, когда кровавый фонтан орошает поле. Слабый желудок не выносит зрелища мозгов, но это не отбивает у него жажду вогнать мяч в «лунку».

Крейг — безусловный лидер. Каждый его удар выверен до миллиметра, ни единого промаха. Осталась всего одна живая «лунка». И игра будет окончена. Но Крейг не спешит с решающим взмахом. Он поднимает палец, призывая к тишине. И все затихают в ожидании. Даже я замираю, не понимая, что происходит.

И вдруг… взгляд Крейга обрушивается на меня. Черные глаза прожигают насквозь. Сердце пропускает удар.

— Этот решающий удар я доверю своей самой верной соратнице и преданной подруге, — объявляет Крейг. — Астрид, прошу.

Ищу понимание в растерянном взгляде Рона, но нахожу лишь отражение собственного смятения. Рядом со мной Сиенна приглушенно хмыкает.

— Интересно, Эмма уже готова выпустить коготки от ревности? — воркует, не сводя глаз с ложи напротив, где Эмма восседает рядом с генералом Ремарком.

Плевать. Плевать на Эмму, на её ревность и на дешёвый фарс, который здесь разыгрывается. Любовные треугольники? Интрижки? Для них здесь нет места. Это не сцена для мелодрам. Это арена власти.

Поднимаюсь из кресла и гордо вскидываю подбородок. Медленно спускаюсь с трибуны под пристальными взглядами. Подхожу к Крейгу. На его лице — хищный оскал. Растягиваю губы в зеркальной улыбке.

Я знаю, что он делает. И он прекрасно знает, что я понимаю. Публичное повиновение, густо засахаренное притворной дружбой.

— Не покажешь своё чувство юмора этой чопорной публике? — шепотом спрашивает Крейг, протягивая мне свою клюшку.