Пустующий трон - Кен Лю Страница 332

Танванаки призадумалась: а не убить ли Кутанрово? Безымянный шпион, несомненно, мог перерезать ей горло во сне. Но мысль о том, чтобы обратиться против льуку, против тана, пожертвовавшего всеми благами жизни ради светлого будущего своего народа, показалась пэкьу омерзительной. К тому же их противостояние не сводилось к борьбе за власть; Кутанрово, пусть ее методы и были порочны, стремилась к тому же, что и Танванаки, что и Тенрьо, – она хотела, чтобы все льуку обрели лучшую долю.

«Как бы поступил отец, будь он жив? Как бы поступил брат, будь он здесь?»

В старинных историях, которые рассказывали шаманы, Афир и Кикисаво всегда твердо знали, что надо делать. Но самой Танванаки было далеко до древних героев. И ей хотелось, чтобы кто-нибудь наставил ее, направил на путь истинный.

Пэкьу неохотно взяла писчий нож и разогрела воск, чтобы переписать письмо к Джиа, требуя вновь повысить размер дани.

Глава 34

Цветочная банда

Гинпен, четвертый месяц девятого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы (двадцать пять месяцев до открытия прохода в Стене Бурь)

— Карпа на пару, порцию пельменей «четыре мяса», пюре из таро с семенами лотоса и кувшин теплого рисового пива…

— …Ждем вас снова, достопочтенные господа и дамы! И не забывайте про наше особое предложение…

— …Соус дня – бобовая паста с кедровыми орешками и колотым льдом с каплей меда…

— …Приносим извинения, но яйца дикого гуся закончились. Могу порекомендовать…

В обеденный час в «Великолепной вазе» не было отбоя от посетителей. Даже Кинри пришлось подрабатывать подавальщиком, хотя обычно из-за сильного акцента дасу его обязанности сводились к уборке помещения и помощи на кухне.

Пока юноша бегал вверх-вниз по лестнице, приветствовал гостей и отбивал поклоны, складывал стопками пустые тарелки, таскал миски и подносы, полные ароматной и вкусной, но легкой еды, которой славилась «Великолепная ваза», с душной, затянутой паром кухни в прохладные проветриваемые кабинки на третьем этаже (где купцы обсуждали торговлю, богатые завсегдатаи угощали своих пассий, а студенты пытались произвести впечатление на знаменитых учителей), к столикам и циновкам на четыре и восемь персон на втором (здесь собирались семьи и группы друзей) и большим круглым столам и скамейкам на первом (тут обедали те, кто спешил или же не мог позволить себе место на более дорогих верхних этажах), из головы у него не выходили мысли о наезднице на испуганной лошади.

Мускулистому актеру нужно было помочь напарнице собрать реквизит, поэтому Кинри в одиночку проводил красавицу до «Великолепной вазы». По прибытии та сразу заявила, что хочет встретиться с хозяйкой.

— Госпожа-хозяйка редко принимает гостей, – извиняющимся тоном ответил Кинри.

— Тогда можете передать ей послание? – спросила девушка. – Скажите, что приехала… дочь старого друга.

— И кто же этот старый друг?

Девушка ненадолго задумалась, а потом с улыбкой ответила:

— Фин Крукедори.

Пока Кинри доставлял госпоже Васу сообщение, она вместе с лошадью дожидалась под раскидистым зонтичным деревом.

Во всем ресторане никто, даже хозяйский сын и управляющий Тесон Васу, никогда не видел, чтобы хозяйка бегала с такой скоростью. Не прошло и нескольких минут, как она слетела по ступенькам к дереву, словно вельбот в погоне за купологоловым китом, обогнав даже двух расторопных подавальщиц. Кинри с другими работниками с изумлением наблюдали за этой сценой.