Дворянин - Роман Злотников Страница 34

— И не согласились? – усмехнулся бывший майор.

— Я – человек верный, ваша милость. Слово дал – слово держу, – с достоинством ответил капитан. – Тем более что и вы своё слово держите. Всё, что вы мне обещали, – исполнили. И я не сомневаюсь, что и далее так же будет. Примеры сего на ваших заводах любой увидеть может…

Данька польщённо крякнул, бросив быстрый взгляд на стоящего рядом капитана из местных.

— Ну, они – не мои, точнее не только… там бо́льшая доля у великих князей Николая и Михаила.

— Это всем известно, – спокойно ответил капитан. Они несколько мгновений помолчали, после чего бывший майор решил перевести тему:

— Ну а как вам здешние реки?

Капитан-наставник снова улыбнулся.

— Сложные, но ничего необычного. Эта модель парохода специально для подобной навигации и проектировалась: малая осадка – не более аршина в полном грузу; гребные колёса и, соответственно, машины расположены в корме – так что нос приподнят, что даёт возможность подходить вплотную к необорудованному берегу; опять же откидная носовая аппарель… – начал перечислять Иван Карлович. Даниил молча кивал. Завод Берда выпускал четыре типа речных пароходов, различающихся числом машин и расположением колёс. Возможно, он и хотел бы увеличить их число, но всё ограничивала паровая машина. Бывший майор был ярым сторонником унификации и категорически отказывался проектировать новые котлы и машины до полной отработки конструкции и максимального «вылизывания» производственных цепочек текущего образца. Он считал, что на данном этапе главное – научиться строить хорошие механизмы максимально дёшево. В конце концов, первый пароход, который построил Берд, – «Елизавета», имел паровую машину мощностью всего в четыре лошадиные силы. Так что нынешнего агрегата мощностью около семидесяти лошадиных сил – должно было хватить очень надолго. Потому что в той истории, которую здесь знал только он, даже во времена Крымской войны англичане и французы ещё вовсю использовали линкоры водоизмещением под и даже за три тысячи тонн с паровыми машинами мощностью от ста до четырёх с лишним сотен лошадиных сил. А это, между нами, уже начало второй половины текущего века… Здесь же весь караван барж вместе с пароходом редко когда дотягивал водоизмещением до ста тысяч пудов, то есть немногим более полутора тысяч тонн.

— А вам как – нравится? – Данька развернулся к местному капитану.

— Доброе судно, – степенно кивнул тот.

— Тимофей Егорыч – капитан опытный, – согласно кивнул Иван Карлович, – последний рейс с ним иду.

— Ну тогда я спокоен, – улыбнулся Данька…

В Перми Даньку встретил Дормидонт. И по его унылому виду Данька понял, что лейб-гвардейцы уже прибыли. Впрочем, это стало ясно, когда он, ещё на подходе, разглядел два других парохода и несколько загруженных барж, стоящих у пирсов.

— Ну что – докладывай. Что тут у нас плохого случилось?

— Полковник Несвижский приказал изменить маршрут, – уныло произнёс Дормидонт.

— Кто?

— Командир Его Императорского Величества Железнодорожного батальона, – пояснил тот. – Он, вообще-то, из сапёров. Но не из лейб-гвардейского батальона, а из польских. Так что, когда он увидел проложенный маршрут, – заявил, что мы какую-то глупость сотворили. И что маршрут можно провести гораздо проще… мол, он лучше знает – не раз дороги строил. И все эти наши насыпи – чушь и блажь. Мол, там, где телега пройдёт – паровоз вагоны уж точно протащит.