Ворона в гареме. Книга 2 - Коуко Сиракава Страница 34

— Значит, она так верила в тебя, что явилась с просьбой. Ты сказал: «Не встречались с тех пор, как она стала госпожой Вороной», – значит, вы встречались прежде?

Юйюн недовольно нахмурился:

— Да, так и было. Только если вы изволите перебивать, подхватывая мои слова и добавляя свои, будет очень сложно рассказывать.

— Если я ничего не добавляю, то ты не говоришь.

Старик замолчал. Дунгуань прислуживает богине Улянь и следует приказаниям госпожи Вороны – об этом Юйюн когда-то говорил. Приказам императора он не подчиняется. Сегодня с Гаоцзюнем не было Вэй Цина, но если бы евнух был здесь, то был бы очень недоволен стариком. Потому император и не взял его.

Юйюн вздохнул.

— Ее семья – главный дом моего рода. Отец Линян был военачальником, а мой отец служил под его началом. Командующий был человеком прямым и искренним, меня баловал. Разглядев во мне способности, он дал мне учителя, и мы с госпожой Линян сидели рядом, обучаясь у одного наставника. Госпожа Линян была похожа на отца: она была мудра и не делала различия между людьми…

Старик закашлялся.

— Впрочем, хватит об этом. Так или иначе, мы с госпожой Линян были знакомы.

Видимо, не просто «были знакомы». Возможно, старик был для Линян другом детства, которому можно доверять.

— Когда Линян назвали преемницей госпожи Вороны?

— Ей тогда было четырнадцать лет.

— Довольно поздно. Я слышал, что Шоусюэ выбрали, когда ей было шесть.

— Мысли Матушки-вороны нам не постичь…

«А может, просто капризы?» – вдруг мелькнуло в голове Гаоцзюня.

— И тогда ее увезли на женскую половину?

— Совершенно верно. Предыдущая Ворона-уфэй скончалась, и Линян стала госпожой Вороной в двадцать два года.

— А Шоусюэ унаследовала этот титул, когда ей было четырнадцать… И у той и у другой это произошло через восемь лет. Не может ли быть такого, что через восемь лет после избрания следующей уфэй предыдущая умирает?

Юйюн не ответил прямо.

— Восемь – священное число… – произнес он.

— Линян знала, когда должна умереть. Вот почему до этого обучила Шоусюэ всему, чему могла.

Юйюн молча отпил чай. Гаоцзюнь изучал его лицо.

— А когда ты стал дунгуанем?

— Вы и обо мне, старике, хотите узнать?

— Я подумал, что ты сделал это ради Линян.

— Разве дунгуанем становятся ради кого-то? – В голосе Юйюна прозвучал гнев. Он тут же виновато отвел глаза. – Мне было двадцать четыре, когда я стал дунгуанем. Я тогда сдал экзамен и получил высшую ученую степень цзиньши[5], однако из-за того, что моя семья не относилась к благородным домам, государственным чиновником стать не смог. И только служба дунгуаня была открыта выходцам из простых людей. Вот и вся причина.

— Ясно, – проронил Гаоцзюнь.

— Когда я прибыл сюда, здесь было чуть поживее… – Юйюн отпил чая и улыбнулся. – И монахов было в два раза больше. Впрочем, сюда по-прежнему собирают никчемных бедолаг, не сумевших стать чиновниками. Однако все они по-своему выдающиеся люди. Ведь их воспитываю я.

— Воспитываешь и отпускаешь, да?

Большинство здешних монахов через несколько лет получали государственные должности. Этот путь был для них открыт, за много лет Юйюн подготовил его. Пусть эта должность и считалась бессмысленной, канцлер и министры, находившиеся при Гаоцзюне, уважали дунгуаня и признавали его таланты.

— Некоторые любители странного, впрочем, остаются. Я планирую поручить будущие дела им.