Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт Страница 34

— На твоем месте я бы больше беспокоился о себе.

Колм бросает взгляд на Хендрикса:

— Да, отстой. Я тренировался с ним на резких поворотах, и у него отказало крыло. К счастью, я успел спрыгнуть, иначе сразу два лучших всадника выбыли бы на весь сезон.

Я лишь злобно смотрю на него и толкаю в плечо, проходя мимо. Он спятил, если считает себя хотя бы вторым.

Приближаясь к Хендриксу, я осознаю, что мне следовало подготовиться к этому моменту еще в машине. Доктор Уолш и Фаррен действуют как единое целое. Фаррен озвучивает пульс и реакцию зрачков Хендрикса, пока ее отец внимательно изучает странный изгиб лопаток дракона. Любая моя попытка вмешаться или предложить помощь будет неуместной, поэтому я просто наблюдаю со стороны.

Я не жду от отца бурной радости или теплых объятий после моего внезапного возвращения, но его вопрос: «Зачем ты приехал?» – все равно ранит. Ему даже не требуется ответ. Он отворачивается и тут же забывает о моем существовании. В этом и заключается огромное преимущество сломанной руки. Ведь если я не могу участвовать в гонках и не тренируюсь к ним, то для своего отца я просто пустое место.

Доктор Уолш пристально наблюдает за мерцанием металла и изгибом спины Хендрикса. Он методично обводит его тело медным лезвием, осматривая ноги, крылья и грудь. Реакции нет.

— Что произошло? – спрашивает доктор своим мягким голосом. – Мне сказали, что у него сломано крыло.

Вперед выступает мистер Диттерс – отец Колма. Это мужчина с неизменно хмурым выражением лица, обладающий достаточным тактом и здравым смыслом, чтобы наполнить чайную ложку.

— Мы так полагаем.

Доктор Уолш вздрагивает, как от удара.

— У него сломан позвоночник, мистер Диттерс.

Отец Колма осмеливается изобразить потрясение.

— В конечном итоге это ведь почти одно и то же, не так ли?

Лоб доктора Уолша прорезает глубокая морщина. За нами раздается отчаянный рев Бекс, и меня сковывает леденящий ужас. Это не шесть-один-два, это девять-один-два.

— Каков вердикт, Патрик? – спрашивает мой отец. – Его можно спасти?

Доктор Уолш устало проводит ладонью по лицу:

— Мне жаль, Джон. Он парализован ниже шеи. Этот дракон больше никогда не сможет летать.

Отец молчит, и кажется, что все вокруг задержали дыхание. Или это лишь мое восприятие, исходя из того, что его дальнейшие слова должны определить участь Хендрикса.

— Тогда смерть.

— Мне жаль. Это…

Но отец прерывает доктора Уолша взмахом руки.

— Скалеров сюда, живо! – кричит он. – Подготовьте этого зверя.

Меня пробирает дрожь. «Скалеры» – отвратительное название для ужасных людей на службе у моего отца. Они снимают металлические пластины с чешуи дракона, живого или мертвого. Но мне стоило сразу догадаться об этом. Я наблюдаю за Фаррен, которая ласково гладит Хендрикса по голове. С каждым ее мягким и успокаивающим прикосновением серебро Хендрикса отступает, возвращая его некогда ярко-оранжевый цвет. Мой отец, однако, прикажет скалерам повернуть этот процесс вспять. Осознание всего ужаса происходящего отдается пульсацией в висках. Хендрикс познает лишь страдания в последние мгновения своей жизни.

— Ты, – резко говорит мой отец Фаррен. – Прекрати! Я не позволю этому дракону умереть напрасно.

Осознание приходит к Фаррен мгновение спустя.

— Нет. Пожалуйста. Он и так напуган и испытывает невыносимую боль. Серебра достаточно. Не мучьте его ради нескольких лишних килограммов.