Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 342

Спросить, что ли, про местных ведьм Анну Егоровну? Пальцем у виска не покрутит?

Заказав в ателье фотографии на паспорт и трудовую книжку, Андрей еще приплатил, чтоб поскорей напечатали, после чего отправился все в тот же «Катькин садик». Уселся на лавочку, благо светило солнце, да принялся листать купленный по пути журнал «Огонек» с большим портретом какого-то международного деятеля и навязчивой рекламой «Аэрофлота».

Сидел он так недолго – тот самый круглолицый, с толстыми мясистыми щеками, тип в мятой кепочке и синей майке «Динамо» под пиджаком, подошел к нему сам, уселся рядом и тихо, словно бы между прочим, спросил:

— Что? Принес еще что-нибудь?

— Принесу, – ухмыльнулся капитан-командор. – Шпага, с золотым эфесом, усыпанным изумрудами. Новодел, но под старину.

— Э-эх, – с напускным разочарованием «жучок» откинулся на спинку скамейки и смачно сплюнул, едва не попав в испуганно шарахнувшуюся куда-то в сторону даму. – Была бы старинная – был бы разговор.

Андрей скривил губы:

— И эта тысяч на двадцать потянет, если не больше. Говорю же – золото, изумруды.

— Надо посмотреть, – пожал плечами парень. – Так, говоришь, двадцать тысяч хочешь?

— Нет, – Громов резко дернулся. – Деньги мне не нужны.

— Как не нужны?!

— Нужны документы. Паспорт, трудовая книжка, профсоюзный билет. Сможешь сделать? Фотографии я принес.

— Хо! Паспорт! – круглолицый покрутил головой и гулко захохотал. – Губа не дура! Я что тебе – паспортный стол?

— Не хочешь – как хочешь, я на Галере со старыми знакомцами сговорюсь, – Андрей быстро поднялся на ноги. – Прощай, уважаемый, не кашляй. Приятно было поговорить.

— Эй, постой!

Громов не успел сделать и пары шагов, как «жучок» подхватил его под руку.

— Насчет шпаги-то я не шутил, слышь! Глянуть-то все равно надо!

— Что же, глянь, – равнодушно пожал плечами капитан-командор. – Скажи когда, где.

— Здесь как-то людно, скученно… Ты станцию «Броневая» знаешь?

— Ну!

— Давай там, в скверике у пивного ларька. Народ там не любопытный – и тебе, и мне спокойно.

— Договорились, – кивнув, Андрей с чувством пожал протянутую руку и, насвистывая какой-то прилипчивый мотивчик, зашагал к метро.

Вечером пили чай с Анной Егоровной, болтали «за жизнь», все больше обсуждая соседей. То есть обсуждала-то хозяйка, а Громов слушал да время от времени многозначительно кивал.

— Иваныч, с третьего дома сосед, сейчас на пенсии, а так всю жизнь приемщиком стеклотары работал. Так скопил – у-у-у-у! А в сорок седьмом погорел – побоялся на обмен деньжищи свои притащить.

— А что побоялся-то?

— В две-то сотни зарплатой такие тыщи менять?

— Так ведь обменяли бы! – молодой человек аппетитно хрустнул сушкой.

— Да обменяли б, – рассмеялась Анна Егоровна. – Тем, кто больше десяти тысяч притаскивал – новый рубль за три старых давали. Все же – деньги, так ведь не в этом дело – взяли бы на карандаш Иваныча-то. Пришли бы, спросили – а ну-ка, куркуль, отвечай, где такие деньжищи нахапал? Да вы, Андрюша, и сами все понимаете, не маленький.

— Понимаю, – Громов потянулся за сахаром, аккуратно расколов рафинад маленькими блестящими щипчиками. – Только думаю, что об Иваныче вашем те, кому надо, знают.

— А вот и нет! – живо всплеснув руками, хозяйка подлила постояльцу заварки. – Пейте, пейте, чаек-то, Андрюша. Хороший чаек, грузинский.