Дочь Одина - Любовь Оболенская Страница 35

— Я родился в Йорке, и мне ведомы проходы между английскими рифами, — воскликнул Кемп. — А от туманов у нашей дроттнинг есть талисман, который она добыла в чертогах самого Сурта, владыки Муспельхейма!

Это Кемп, конечно, ляпнул зря. То, что знали мои хирдманны, совершенно не обязательно было доводить до остальных — мало ли как они воспримут мои способности, которые запросто могут расценить как черную ворожбу...

Но ситуацию поправил Тормод — часто для того, чтобы люди не обратили внимания на не к месту сказанные слова, нужно просто продолжить речь.

— Слухи о победах нашей Лагерты давно разносятся по всей Скандинавии, и наверняка достигли ворот Каупангера, — прокричал он. — Но слова — это лишь слова, если они не подкреплены доказательствами. Сейчас у вас в руках золотые монеты, с которыми мы пришли сюда чтобы купить ваши драккары и нанять вас для дальнего похода. При этом каждый из вас, помимо оплаты за найм, получит долю в добыче, которая обещает намного превосходить ту плату!

— Думайте, викинги! — крикнула я. — Но к словам мудрого Тормода я добавлю лишьодно: я согласна повести вас в этот поход лишь если на то даст разрешение ваша законная королева Астрид!

— Неужто вы верите этой ведьме? — заорал Олав, чувствуя, что чаша весов общественного мнения склоняется не в его пользу. — Она навела на вас мо̀рок! И то, что вы держите в руках, не золото, а мелкие камни, которые вы подняли с земли и теперь, околдованные, любуетесь ими!

Глава 22

— Это ты, хёвдинг, сейчас чушь сказал, — произнес чернобородый свей. — Я, даже выдув полведра аквавита, отличу золото от камня — а я прожил на этом свете достаточное количество зим, и могу сказать, что никакая ведьмина ворожба не сравнится с аквавитом.

Свеи заухмылялись.

Хороший признак.

Но пока еще не победа...

— А какую плату ты положишь нам, королева нордов, если мы согласимся на твое предложение? — поинтересовался здоровяк с топором.

— Я готова купить у вас десять драккаров по той цене, что была озвучена — десять золотых. И еще по одной монете я дам каждому воину за его участие в нашем походе. Провизия и пресная вода — за мой счет. А также, помимо этого, вы получите равную долю в добыче с моими воинами.

— Два золотых было бы в самый раз, — произнес чернобородый свей.

— Не думаю, что это тот случай, когда сто̀ит торговаться, — усмехнулась я. — На один сарацинский золотой динар можно купить шесть коров и дюжину свиней, которые будут кормить всю твою семью. Думаю, с учетом доли в добыче, это отличная сделка.

— Ты готов продать своего хёвдинга, Густав, за деньги поганой ведьмы? — прорычал Олав.

— Вот и ты разглядел, Олав, что это всё-таки не камни, а золотые монеты, — засмеялся чернобородый. — Напомню: ты кормишь нас плесневелым хлебом, лежалым сушеным мясом и обещаниями, что вот-вот наша жизнь наладится. При этом сам нежишься на медвежьих шкурах в красивом доме и ешь отборную пищу. А эта дроттнинг предлагает нам другую жизнь...

— Или же смерть от франкских мечей, — перебил его Олав.

— Ну, так-то любой викинг мечтает уйти в Вальгаллу с мечом в руке, погибнув в битве, а не от цинги, выплевывая изо рта собственные расшатавшиеся зубы, — заметил здоровяк с топором.

И тут к разговору подключилась Астрид.

Немного подышав свежим воздухом, несчастная женщина поднабралась сил, оттолкнулась от стены дома, чуть не упав при этом... Но сохранила равновесие, и громко произнесла: