Материнская плата - Софа Вернер Страница 35

Я долго думала о внутренних настройках Нелли. В какой степени они сложны? Например, машину для стройки взломали, но это же просто автоматизированный высотный кран, в кабине которого вместо человека поставили компьютер. Взлом опасен тем, что бесконтрольные машины роняли на людей строительные плиты, и всё. Они не захватили бы наш мир и не взяли бы нас под контроль, разве что… угрожали замешать человечество в бетон?

Из-за сонливости я изредка теряла связь с реальностью, но наконец размышления отпустили меня, а по телу прошлась крупная дрожь.

Радостная Криса вернулась из ванной и доверчиво открыла рот перед Нелли с протяжным звуком. Нелли заглянула, проверила чистоту маленьких зубов, удовлетворённо кивнула и похвалила мою дочь, потрепав по плечу. Её тихие слова прозвучали слишком громко для моих ушей. Я всегда так остро воспринимала её? Часто ли я вообще была дома в последнее время?

— Ма! – Вишенка подбежала ко мне и уткнулась лицом в локоть. У Крисы послекризисный возраст – она так хотела быть рядом с близкими людьми, что готова была залезть им под кожу. – А я пойду в садик?

— Нет.

— А почему?

— Он не работает.

— Сегодня выходной?

— Да.

Я, наверное, была резковата. Когда Криса прилипала ко мне, я скорее хотела куда-то деться, отстраниться и спрятаться, но всячески старалась над этим работать. Я подняла голову на Нелли, попытавшись то ли найти поддержку, то ли намекнуть, чтобы она занялась своими обязанностями.

Но вдруг Нелли развела ладони вверх и показала, как прижала воображаемую девочку к себе и как подняла её на колени, чтобы показать ноутбук. Её улыбка выглядела ободряюще, и я сразу поняла намёк. Повторив за ней, я дала своей материнской сущности шанс. Эта часть – вечно голодная до любви, завистливая, раздражённая – была забита во мне гвоздями в самые глубокие части сознания.

— Сегодня мы все дома! – радостно произнесла я, сильно постаравшись успокоить и развеселить этим ребёнка. У них интересные детские сады, хорошо организованные и сделанные по принципу «хватай-делай-беги», поэтому любому активному малышу, такому как Криса, там было весело.

— И Нелли? – счастливо воскликнула Криса.

— И Нелли! – подтвердила я, словно она хоть когда-нибудь была не дома. Когда мне удалось поднять на машину глаза, она старомодно подняла пальцы вверх, а затем беззвучно похлопала в ладоши.

Купленная мною же Нелли учила меня общаться с маленьким существом, доставшимся мне большим трудом.

Нелли

Шёл седьмой день, когда Мира Ивановна никуда не выходила. Седьмой день, когда и Кристина пропускала все занятия. Седьмой день, когда список моих задач обновлялся нестабильно, словно их не хотели обновлять. Седьмой день светонепроницаемые шторы держали закрытыми. На шесть дней привычный мир остановился, и это было странно. На седьмой я поняла, что семья привыкла к новому порядку вещей.

Фраза «у меня есть плохое предчувствие» обычно выражала субъективное предположение, интуитивную догадку или внутреннее впечатление, которое мыслящий не мог четко обосновать.

Я нарушила просьбу «не входить», когда открыла дверь, ведомая этим самым предчувствием. Система не запретила мне сделать шаг внутрь комнаты, где Мира Ивановна сидела за ноутбуком, как и вчера, и позавчера. Неизменно и стабильно. Издать шум я не могла – речевой модуль заблокирован. Искусственно создала себе задачу, чуть-чуть подменив таск-код: «Убрать комнату», и сама принялась её выполнять. Хозяйка дома стучала по всем интерактивным панелям и экранам, которые попадались ей под руку, хотя я чётко знала по квартирному маршрутизатору – от сети она отключена так же, как и я. Я старалась не вслушиваться в эту мелодию, но хлопки, ругательства и треск корпусов сами собой нарушали системное спокойствие. Стабильность задрожала на грани зелёной зоны, но за неделю я научилась с этим справляться: представляла себе смех Кристины, и зажим титановых мышц-нитей между шеей и плечами сам собой расслаблялся.