Да здравствует принц! - Фрэнсис Кель Страница 35

— Сейчас фуршет, возьмите себе тарталеток, они очень вкусные. Ещё там есть куриные шашлычки.

— Я не голоден, Сильвия.

— Вы очень мало едите, господин Готье, – сурово продолжила она. – Хорошо, давайте тогда вы сейчас ничего не будете, но потом, когда начнётся банкет, обязательно присоединитесь. Там будут подавать королевские креветки.

— Честно говоря, – шёпотом проговорил я, – мне очень некомфортно сидеть со всеми за столом.

Я пытался избежать банкета всеми способами.

— Хорошо, – подумав, сжалилась Сильвия. – Давайте сделаем так. Вы будете присутствовать на открытии банкета, посидите за столом хотя бы первые десять минут, а я потом соберу вам тарелку и принесу в комнату, где вы спокойно поедите. Но тогда сейчас спуститесь к гостям и поддержите беседу. Вашему отцу это будет приятно.

Я кивнул и допил сок.

Она поправила мой галстук, причёску – убрала пару выбившихся прядей – и отобрала уже пустой стакан.

— А теперь ступайте.

Я смиренно выдохнул, прекрасно понимая, что Сильвия права. Убежать со званого ужина может юнец, но никак не будущий патриций Академии Святых и Великих. Набрав в лёгкие воздуха, как перед прыжком в воду, я спустился, натянул доброжелательную улыбку и отправился обходить дом, держа уже новый стакан с соком в руках и время от времени делая глотки.

Гости были повсюду: в холле, в гостиной, в столовой, даже во внутреннем дворике, окутанном приятным светом фонарей и украшенном топиарными фигурами из зелени. Стоял тихий гул, все разбились на компании по три-пять человек и лениво попивали алкоголь. Со всех сторон доносились фальшивый смех и нестройные отголоски светских бесед. Тут и там я слышал обсуждение Академии Святых и Великих, – дети многих присутствующих учились там или собирались поступать, – а также Пажеского корпуса в Септентрионе, главного конкурента Академии. Ещё обсуждали политику: как всегда утверждали, что вся Европа завидует нашей крепкой и слаженной вертикали власти, ругали врагов Октавии, несомненно желающих нам гражданской войны между чистокровными, полукровками и низшими. Уверяли: этому никогда не бывать, ведь чистокровные в Октавии – не пустое место, как в соседних странах.

Пока в столовой сервировали длинный стол, в гостиной поставили раздельные столики с бокалами шампанского, вина, сока, а из закусок там громоздились разные канапе, тарталетки, рулетики, фруктовые и сырные тарелки. По дому распространялся аромат горячей выпечки: кажется, Кэтрин и Фанни усердно трудились на кухне.

Недолго думая, я направился к ним, манимый сладким шлейфом. Стоило зайти на кухню, как от двери испуганно отскочила Фанни.

— О боже, господин Готье, простите, вы меня напугали!

— Всё в порядке? – занервничал я. – На тебе лица нет.

— Простите, как только узнала, что у нас команданте, потеряла всякий покой.

— Фанни, хватит, иди сюда, – тихо позвала её Кэтрин.

Она стояла в кухонном фартуке около высокого трёхъярусного белого торта.

— Красиво, – присвистнул я, подойдя.

— Это только начало. – Кэтрин указала на кондитерский мешок в руках. – Сейчас я ещё из шоколадного крема нарисую тёмную материю. Господин Готье, обещайте, что попробуете и потом скажете, как вам. Я с самого утра с ним вожусь.

— Обязательно.

— А я приготовила кексы, – поделилась Фанни. – Только никак себя в руки не могу взять. Надо их украсить, а в голове каша. Смотрите, даже пальцы трясутся! – Она продемонстрировала свою руку.