Ведьмина поляна – 3 - Василий Головачев,Тамара Рыльская,Герман Рыльский Страница 36

За годы, проведенные под крышей этого дома, Кира успела досконально изучить дядины привычки. Ведя замкнутый образ жизни, он не жаловал незваных гостей, способных принести лишнюю суету в его башню из слоновой кости. Распахнутая калитка была тревожным сигналом, ничуть не лучше выломанного замка на входной двери или, допустим, пятна крови в прихожей.

Когда Кира вошла в калитку, раздался глухой хриплый лай. Сердце, и без того готовое выпрыгнуть из груди, подскочило к самому горлу. Девушка резко повернулась и увидела тень, метнувшуюся к ней из тумана. Послышался скрип металлической сетки и новая порция надтреснутого лая.

— Буран, – выдохнула Кира. – Чтоб тебя!..

Справа от входа располагался просторный вольер, сделанный из сетки-рабицы. Дверь представляла собой каркас из стального уголка, на который была натянута все та же сетка. Дядя Аркадий время от времени закрывал там Бурана – крупную немецкую овчарку.

Кира подошла ближе и присела на корточки. Буран, тяжело дыша, опустился напротив и посмотрел на нее грустными карими глазами. Он выглядел замученным и несчастным, темная с рыжими подпалинами шерсть свалялась. Миска для воды была перевернута, цементный пол усеян начисто обглоданными костями и высохшими собачьими экскрементами.

— Буран? – спросила Кира, прикоснувшись к сетке. – Ты меня помнишь?

Буран заскулил, попытался лизнуть ей пальцы, но вместо этого облизал сетку. Кира решительно поднялась, отодвинула засов и распахнула дверь. Вместо того чтобы радостно броситься ей навстречу, как бывало когда-то, пес медленно вышел из вольера, опустив голову и высунув язык. Девушка наклонилась и потрепала его по мохнатой голове. Когда-то, много лет назад, они часто гуляли по окрестностям, бегали наперегонки, играли и веселились. Когда Буран был рядом, Кира знала, что ее никто не обидит. Глядя на бедного пса, она задалась вопросом – сколько времени тот провел взаперти, без еды и воды?

— Давай-давай, выходи, – сказала девушка, а сама шагнула в вольер и подняла миску.

Неподалеку, среди ухоженных клумб и кустов сирени, располагался уличный кран. Кира хотела наполнить миску, но Буран не собирался так долго ждать. Едва девушка повернула вентиль, он оттолкнул ее и начал лакать воду, облизывая кран розовым языком. Буран пил так жадно и так долго, что Кира забеспокоилась – не станет ли ему плохо.

— Ты не лопнешь? – спросила она в конце концов.

Словно согласившись, что лучше не рисковать, пес отошел от крана и отряхнул голову. Его уши захлопали по бокам головы, во все стороны полетели холодные брызги.

— Ну что, – сказала Кира, перекрывая воду, – теперь идем искать твоего хозяина.

Буран фыркнул. Утолив жажду, он заметно повеселел и приободрился, чего нельзя было сказать о Кире. Она уже понимала, что дядя Аркадий молчал не потому, что потерял телефон или решил помедитировать в одиночестве. Он не мог ответить на звонок, так же как не мог подмести вольер или наполнить водой собачью миску.

Больше всего Кира боялась, что найдет в доме мертвое тело. Она осознавала, что не готова к такому потрясению.

Девушка попыталась отогнать жуткие образы, атаковавшие ее как рой взбесившихся ос. Это оказалось не так просто – пока она шагала к дому, воображение щедро подкидывало ей новые порции кошмаров. Дядя с простреленной головой. Задушенный. Забитый до смерти чем-нибудь тяжелым, в ссадинах и кровоподтеках. За столько дней тело, конечно же, начнет разлагаться и посинеет…