Ректор для лучницы. Тень из Дома Ночи - Татьяна Булгава Страница 36

— Ты чего не спишь? — спросила Лисса, закрывая дверь.

— Думаю, — он повернулся к ней. — О Торнберге, о Совете, о том, что будет, если нас разлучат.

— Никто нас не разлучит, — она подошла, села на край стола. — Мы сами решаем, как нам жить.

— Ты уверена?

— Уверена, — она взяла его за руку. — Ксавьер, я не боюсь Совета. Я боюсь только одного — потерять тебя.

— Не потеряешь, — он притянул её к себе. — Я никуда не уйду.

Она поцеловала его — долго, нежно, с тем же чувством, что и в лазарете.

— Идём спать, — сказала она.

— Идём.

Они вышли из кабинета, выключив свет, и ушли в спальню. А в восточном крыле, в своей комнате, Торнберг сидел над папкой и перечитывал отчёты, не в силах найти то, что могло бы погубить ректора.

— Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Он понимал, что Гелла права. Он не имел права судить Ксавьера за происхождение. Но он имел право следить. И он будет следить. До тех пор, пока не найдёт то, что ищет.

А он искал не просто нарушения. Он искал правду о том, что скрывал Эрик Дандар. И почему его убили.

Потому что Лотар Торнберг был не просто куратором. Он был сыном того самого капитана Ирвина, которого Дориан обвинил в убийстве. И он хотел знать, кто на самом деле убил его отца.

Месть — холодное блюдо. Но Лотар привык есть холодную еду.

Глава 13. Встреча с матерью

Глава 13. Встреча с матерью

После отъезда Геллы и Омэна в академии воцарилось напряжённое затишье. Торнберг затаился, но не исчез — он продолжал ходить по коридорам, заглядывать в аудитории, проверять журналы. Его присутствие ощущалось как заноза, которую нельзя вытащить, но можно терпеть.

Ксавьер терпел. Лисса — с трудом.

— Он следит за каждым нашим шагом, — сказала она, когда они в очередной раз остались в кабинете вдвоём. — Даже в столовую заходит, чтобы посмотреть, кто с кем разговаривает.

— Пусть смотрит, — ответил Ксавьер. — Нам нечего скрывать.

— Кроме того, что мы спим вместе.

— Это не нарушение устава.

— Для него — нарушение моральных норм.

— У него нет моральных норм. Есть только инструкции.

Лисса хотела возразить, но в дверь постучали — три коротких удара, код срочности.

— Войдите.

Вошел адъютант — новый, молодой, с веснушчатым лицом.

— Господин ректор, — сказал он. — К вам посетительница. Говорит, что она… ваша мать.

Ксавьер замер.

— Что?

— Женщина в возрасте, в дорожном плаще. Сказала, что её зовут Элинор, и что она приехала издалека.

Ксавьер побледнел. Лисса заметила, как его пальцы вцепились в подлокотник кресла.

— Пусть войдёт, — сказал он тихо.

Элинор оказалась невысокой, седой женщиной с лицом, изрезанным морщинами, но с удивительно молодыми глазами — янтарными, как у Ксавьера. Она вошла несмело, остановилась у порога, будто боялась ступить дальше.

— Сын, — сказала она.

— Мама, — Ксавьер встал.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд. Потом женщина шагнула вперёд, и Ксавьер шагнул навстречу. Они обнялись — неловко, сдержанно, но Лисса увидела, как по щеке ректора скатилась слеза.

— Я думал, ты умерла, — прошептал он.

— Я хотела, чтобы ты так думал, — ответила Элинор. — Так было безопаснее.

— Для кого?

— Для нас обоих.

Лисса кашлянула, напоминая о своём присутствии.

— Это Лисса, — сказал Ксавьер, отстраняясь. — Моя… начальник стражи.

— И не только, — Элинор посмотрела на Лиссу долгим взглядом. — Я вижу, как ты на неё смотришь. Как твой отец смотрел на меня когда-то.