Тоннель в лето, выход прощаний - Мэй Хатимоку Страница 36

Тут Ханасиро наконец оторвала взгляд от книги и посмотрела на меня.

— Это не так. Ты другой. Довольно необычный.

— Это комплимент?

— Конечно.

— Ну что ж, – пробормотал я и облокотился на подоконник.

Мы подъезжали. Я нажал кнопку остановки.

Вскоре автобус остановился. Заплатив за проезд, мы вышли на улицу, где в нос сразу же ударил запах сырой земли. Подняв голову, я увидел, что на западе небо закрывала огромная кучевая туча.

— Кажется, дождь собирается.

— Разве? Небо чистое.

— Нет, наверняка пойдет. Давай поторопимся.

Мы ускорили шаг по направлению к дому Кавасаки.

Вскоре показался небольшой двухэтажный дом, внизу которого располагалась закусочная окономияки. Кавасаки жили на втором этаже. Мы поднялись по ступенькам и замерли перед дверью, на которой была табличка с фамилией «Кавасаки».

Я нажал кнопку домофона. Раздался неожиданно громкий звук, и почти сразу послышались торопливые шаги.

— Да-да!

На пороге появилась Кавасаки в домашней одежде – очках, футболке и спортивных штанах.

Хотя мы с Кавасаки учились в одной средней школе, в очках я видел ее впервые. Должно быть, в школе она носит контактные линзы.

Увидев меня и Ханасиро, Кавасаки сперва опешила, а затем на ее лице отразилось глубокое отвращение.

— …Вам чего?

— Принесли задание на лето.

— Это вы-то?

— Мы.

— …Ясно.

В глазах Кавасаки промелькнула грусть. Наверное, она расстроилась, что ее бывшие подруги не пришли.

Я протянул стопку бумаг. Кавасаки молча приняла ее.

Я уже хотел попрощаться и уйти, как вдруг сзади раздался сильный шум, будто кто-то высыпал мешок песка. Обернувшись, я увидел, что начался дождь, настоящий летний ливень.

Я застыл в нерешительности, не зная, как поступить, когда из дома донесся женский голос.

— Кохару! Дождь льет как из ведра, может, впустишь гостей?

— Чего?! – резко обернулась Кавасаки и сердито воскликнула: – Ни за что! Мы не друзья!

В этот момент из коридора послышались быстрые шаги, и к двери подошла женщина с собранными в хвост волосами и в фартуке – ее мать.

— Перестань! Как же так можно, раз они уже пришли?

— Но мам…

Женщина взглянула на нас и мягко улыбнулась.

— Пожалуйста, не сердитесь на нее. Она иногда бывает стеснительной. Просто не обращайте внимания, хорошо? – И, приглашающе махнув рукой, добавила: – Заходите, заходите!

Нам с Ханасиро пришлось войти. Кавасаки, хотя и была явно не в восторге, не стала возражать и даже проводила нас в свою комнату.

Кавасаки кивком показала нам, куда сесть. Мы с Ханасиро опустились на ковер.

Я впервые был в комнате девушки, если не считать Карэн. В отличие от комнат парней, здесь пахло чем-то сладковатым. Я чувствовал себя неловко, поэтому невольно разглядывал обстановку.

Комната Кавасаки оказалась скромнее, чем я себе представлял. Здесь был письменный стол, кремового цвета комод и встроенный в стену шкаф. Если бы не полки, заставленные модными журналами, вряд ли можно было догадаться, что это комната девушки.

— Эй, хватит глазеть, – отрезала Кавасаки.

Я поспешно опустил взгляд.

— Извини…

— Уходите, как только дождь стихнет.

Я покорно кивнул.

В комнате воцарилось молчание. Ханасиро сидела неподвижно, как изваяние, а Кавасаки, явно чувствуя себя не в своей тарелке, уткнулась в телефон, сидя на стуле. Лишь капли дождя, стучавшие по окну, нарушали эту безмолвную атмосферу.