Развод с драконом. Три наследника без короны - Виолетта Весна Страница 36

— Если его не вынули.

— Реестр ведется отдельно от архива. Исчезновение будет зафиксировано.

— Вы все еще верите реестрам?

— Верю, когда одна запись подтверждается другой и есть люди, отвечающие за каждую передачу.

Она согласилась дать показания Эдре, но только при том же писце и после письменной гарантии, что вопрос пенсии рассмотрят отдельно. Я не могла выдать такую гарантию. Отправила запрос в городскую трудовую палату и получила предварительный ответ: профессиональный спор сам по себе не отменяет уже назначенную пенсию. Подлинность решения предстояло проверить.

Дайра подписала пока только закрытую копию для Эдры. Оригинал остался у нее.

В Палату мы прибыли к полудню. Эдра нашла входящий номер в реестре. Архивист принес опечатанную связку документов; записка Дайры находилась внутри. На ней стояла помета Кассара: «Формула подтверждает ознакомление, возражение распорядителя избыточно». Ниже — приказ заменить ответственного специалиста.

— Этого достаточно, чтобы открыть независимую проверку, — сказала Эдра. — Не для вывода о заговоре. Для вывода, что право отказа намеренно исключали из проекта.

— Мне нужен доступ к материалам проверки как матери.

— Получите копии относящейся к детям части. Как распорядитель вы отстранены от рассмотрения.

— Я и не прошу назначить меня ответственным.

Секретарь вошел прежде, чем Эдра ответила, и передал ей уведомление о дисциплинарном заседании. Жалобу подали трое дворцовых распорядителей. Меня обвиняли в использовании временного допуска для политической борьбы с регентом, разглашении внутренней схемы площади и давлении на поставщика Лиаса.

Заседание назначили через час.

— Они рассчитывали застать меня у Дайры без свидетеля, — сказала я.

— Это предположение, — напомнила Эдра.

— Верно. Факт: жалоба подана утром, когда дворцовый пост еще стоял у ее дома.

— На слушании говорите фактами.

В дисциплинарном зале присутствовали пять членов комиссии, заявители и представитель канцелярии. Кассар не пришел. Кейран прислал письмо, в котором отказывался вмешиваться в профессиональное решение Палаты. Я узнала об этом только после начала.

Первый заявитель утверждал, что я остановила репетицию, чтобы создать общественное недоверие к коронации. Эдра зачитала замеры входа, отчет стражи и заключение мастера о креплениях. Второй сказал, что исходную схему нельзя было выдавать заинтересованной стороне. Я показала запись: копия передана мне как матери детей, чье участие было включено в порядок, с ограничением не публиковать документ. Ограничение я соблюдала.

Третий обвинял меня в давлении на Лиаса. Он представил фразу рабочего: «Госпожа Ларвейн сказала, что канцлер обвинит мастера». В полной записи мои слова звучали иначе: Кассар уже возложил на Лиаса ответственность, поэтому документы нужно сохранить.

— Вы собираете материалы против канцелярии, — сказал представитель Кассара. — Это политическая деятельность.

— Как мать я собираю сведения, относящиеся к принуждению детей. Как распорядитель фиксировала безопасность площади. Я передала проверку формул Эдре и не участвую в выводе.

— Вы посетили бывшего специалиста, имеющего личную обиду.

— При независимом городском писце. Ее показания проверены по архивному оригиналу.

— Зачем, если не ради кампании против канцлера?