Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник - Андрей Посняков Страница 364

Выпив прямо из бидончика квасу, молодой человек задумчиво покусал губу: а что если и у Фани – засада? Нет, вряд ли… Но все же следовало быть осторожнее.

Двухэтажный бревенчатый дом на Красной высился темным утесом – то ли электроэнергию выбили, то ли жители привыкли рано ложиться спать. Хотя нет – одно окно все же светилось… так, чуть-чуть – ночничок или еще какой-нибудь светильник с лампочкой в сорок свечей…

Громов прищурился: а ведь это Фани окошечко. Значит – не спит комсомолочка!

— Помогите! – вырвался приглушенный двойной оконной рамою крик.

Вырвался и затих – поспешно, словно не сам собой оборвался…

Черт побери! А это что еще за новости? На милицейскую засаду как-то не похоже…

На цыпочках пробравшись по коридору, капитан-командор припал ухом к двери.

— А хороша лярва! Жаль, титек нет, а так – хоть куда… Ишь, трепыхается! Парни, надо ей рот какой-нибудь тряпкой заткнуть… Э, э! Чур, я первый!

— А че ты-то?

— А ты вообще заткнись, Кумыс! Забыл – по чьей воле жив? Ах… тепленькая…

Громов уже больше не думал – поднял воротник, натянул на глаза кепку да рванул от души дверь – так, что хиленький крючок со звоном ударился об стену.

— А ну стоять всем! Милиция!

— Лягавые!

С заполошным криком никогда не отличавшийся особой храбростью Кумысов, выбив окно ногою, выпрыгнул в темноту. Туда же, позабыв про распяленную на оттоманке девчонку, ломанулся и его напарник – личность, напрочь Громову незнакомая… в отличие от того же Кумыса.

— Вот гопота, – помогая девушке сесть, Андрей презрительно хмыкнул. – Наверное, меня и искали – ну вот, нашли… Тут же и убежали, эх! Эй! Ты что дрожишь-то?

Фаня, похоже, была сама не своя – все дрожала мелкой дрожью и на окружающее не реагировала никак – даже халатик не запахнула, так и сидела почти что голой.

Громов пощелкал пальцами перед носом Фани:

— Эй, комсомол! Очнись! К ленинскому зачету готова?

— Ой! – девушка поспешно прикрыла грудь рукою… и тут же схватилась за челюсть. – У-у-у, больно…

— Ничего, – Андрей осторожно потрогал синяк. – Говорить можешь?

— Угу

— Нет, ты не мычи. Скажи – да, могу.

— Да, – послушно повторила Фаня. – Могу.

— Значит, челюсть не сломана. До свадьбы заживет!

— До свадьбы? – нараспев произнесла девчонка. – До чьей свадьбы? Я же теперь… они же… Ой-й! Как же я теперь жить-то буду, у-у-у-у…

Выйдя из ступора, девушка тут же впала в истерику, начала плакать, стонать, и Громову пришлось приложить немало усилий, дабы привести комсо-молочку в чувство.

— Чайку вот попей. Где у тебя чайник-то?

— На плитке-е-ее…

— Ну, сейчас налью… На!

— Сп-пасибо.

— Ты зубами-то не стучи. Жива, главное! Да не реви ты уже! Во-от… Они тебя что… того…

— Не успели… Вы… Вы так вовремя… я вам так благодарна, так!

— Ну-ну, – набросив на плечи девчонки халат, Андрей присел рядом. – Вот видишь – ничего и не случилось-то!

— Но… могло…

— Не реветь!

— И знаете… так противно… Как будто в навозе вывалялась. А вы… вы не уйдете сейчас, Андрей? Останьтесь… пожалуйста, я прошу…

Фаня взглянула на молодого человек так жалобно, с такой робкой надеждой, что тот махнул рукой:

— Ладно, ненадолго останусь. Вообще-то я с утра на рыбалку собрался. На речку. Здесь, недалеко. Да, кстати – карту-то я у вас так и не забрал. Ну, ту, что вы перерисовывали, кальку.