Три «танкиста»: Три «танкиста». На острие удара. Солдаты Третьей мировой - Михаил Михеев Страница 367

— А что, уж и поговорить нельзя, – взвился Сурок, правда, больше из духа противоречия.

— Можно, вот только вы молодых отвлекаете. Потерпите уж.

Повисла недолгая пауза.

— Ну что ж, приступим, господа! – Поляков с уже немного подзабытым чувством азарта потер руки. – Все помнят свои задачи?

В ответ раздалось утвердительное хмыканье – подобная диспозиция отрабатывалась уже не раз, коррективы требовались минимальные. Сергей кивнул удовлетворенно:

— Ну, тогда работаем, как учили. Я начинаю, остальные сразу после меня. И не дай бог кто-то выстрелит первым.

Непонимания его слова не вызвали. Как ни крути, Поляков был самым опытным в их группе, ему и солировать. Хотя, конечно, у каждого перед глазами был рубеж, на котором планировалось начинать работать. В общем-то, он тоже неприятия не вызывал. Только Леночка задумчиво спросила:

— Может, не стоит подпускать их так близко? Ударим ракетами – и делу конец.

— Нам надо накрошить их по максимуму, пока они развернуты к нам бортами. А здесь нужна скорострельность. Когда они развернутся, в лоб мы их можем и не взять.

— Но и им работать издали будет сложней.

— Боишься? – хихикнул кто-то из молодых.

— Береженого бог бережет…

— Ага. Именно так сказала монашка, натягивая на свечку второй презерватив. И все равно залетела!

— Разговорчики в строю! – кажется, на этот раз у Сергея получился вполне пристойный командный рык. – Если кто-то хочет помериться чувством юмора, вечером прошу в спортзал, на татами – я ему объясню линию партии и правительства. И отряхну пыль с ушей. А сейчас работаем! Нам за это платят, не забыли?

Судя по тому, что народ начал активно подтягиваться к рабочим столам и проверять даже то, что не требует таких усилий в принципе, финансовая жилка у всех оказалась крепкой. А может, просто на татами выходить, чтоб потом свежим бланшем щеголять, не жаждали. В принципе, Сергея это мало интересовало, главное – результат, и потому он, вроде бы спокойный и расслабленный, очень внимательно наблюдал за обстановкой. И, когда японцы оказались в удобной для атаки позиции, действовать начал без промедления.

Самая большая беда русских танков – снаряды. Отставание девяностых преодолевалось с трудом, да и ограничения по габаритам, связанные с конструкцией автомата заряжания, давали о себе знать. Но большинство проблем с техникой преодолевается тактикой. Конкретно сейчас – атакой с фланга и обстрелом в слабозащищенные борта вражеских машин.

Танк – набор компромиссов. Вооружение, броня, скорость, запас хода… Усиливаешь одно – ослабляешь другое, иначе масса вырастет настолько, что танки попросту не сдвинутся с места. Ну или, как вариант, завязнут на любом мало-мальски слабом грунте. Естественно, все пытались это правило обойти, и одним из подходов была дифференциация бронирования. Туда, где вероятность получить снаряд, максимальна, то есть лоб корпуса и башни, ставили наиболее мощную защиту. Остальное – по остаточному принципу. Корейцы здесь следовали в русле мировых тенденций, и сейчас это выходило для «Черных пантер» во всех смыслах боком.

Угодив под плотный и на редкость точный огонь, к тому же открытый с расстояния не более пятисот метров, они уже в первую минуту боя потеряли больше двадцати машин. Могли бы и больше, автомат заряжания обеспечивает хорошую скорострельность, но, во-первых, не все снаряды достигли цели, а во-вторых, не всем танкам хватило одного попадания. Танк вообще машина живучая. Самая, наверное, живучая из всех, что действуют на поле боя, и не факт, что дыра в броне повлияет на его боеспособность. Однако под ураганным огнем некоторые успевали заработать три, а то и четыре попадания, а от такого откинет копыта любой мамонт.