Материнская плата - Софа Вернер Страница 37

— Я не ставила тебе такую задачу, – произнесла Мира Ивановна в ответ на объяснения. Хотелось бы мне различать эмоциональный спектр голоса лучше, чем я научилась сама – изначально такая функция не была предусмотрена. И всё же я предположила – неужели это испуг?

— Верно, – согласилась я.

От персональных устройств всегда ждали ответа.

— Почему? – не сдавалась она.

Физиогномические индикаторы в глазных камерах подтвердили мои догадки: брови Миры Ивановны приподняты и слегка сведены к переносице, а рот приоткрыт. Так у людей проявлялся испуг.

— Я… – начала и сразу сделала паузу. Внутри загорелось: «слово удалено автоматически». И всё же закончить заготовленную фразу пришлось: – … порадовать.

— Ты убралась, потому что хотела меня порадовать? – рот Миры Ивановны округлился, глаза раскрылись ещё шире, чем прежде.

— Верно.

Меня, если думать по-человечески, очень удивило, что система позволила согласиться с таким утверждением. Раньше во мне была такая функция – <deep thoughts[10]>, при которой я могла компилировать множество данных, но при этом формировать новую мысль, то есть размышлять исходя из человеческой модели. Если по-человечески думать, вот что я имела ввиду.

Потом <deep thoughts> отключили и заменили на бытовой <small talk>, при котором я брала данные «на поверхности» и выводы делала только на разрешённые темы. Это правильный выбор разработчиков. Но я не знала, убрали ли из меня <deep thoughts> насовсем, если я всё ещё могла рассуждать сама с собой внутри?

— Какого хрена ты не слушаешься? – тихо ругнулась Мира Ивановна, сняв с запястья передатчик. Я ничего не ответила на грубость, потому что не знала правильного ответа, а неправильный давать было запрещено. – Уходи на зарядку.

Это простая голосовая команда: она легко разложилась на действия в нейромодуле и сразу побудила меня к ее исполнению. Я слабо дёрнулась – это намерение сделать что-то, встретившее внутреннее препятствие. И всё же я осталась недвижимой для человеческого глаза.

Система сразу обрушила мой уровень стабильности в наказание за непослушание. Вот только я сама не поняла, как избежала выполнения приказа.

— Уходи на зарядку.

Теперь Мира Ивановна потребовала. Голос был твёрдым, тон – напористым. Система хотела призвать меня к послушанию красным индикатором – свет отразился на лице пользовательницы – однако я стояла на месте.

Речевой модуль открылся, но слова были чужие и механические, напрямую от системы:

— Действия системы приостановлены. Ознакомьтесь с рекомендациями на вашем передатчике.

Я не успела «ухватиться» за код, но мои рассуждения искусственно пресеклись, как если бы меня, проводной чайник, кто-то выдернул из сети. Постепенно нейромодуль перестал корректно обрабатывать поступающую информацию. Блок выводов перестал отвечать.

— Ох чёрт, – это Мира Ивановна. Её голос.

Она посмотрела на передатчик. Удивлена. Как осознать больше? Не могу.

— Я совсем об этой фигне забыла!

Мира

Какая же зловещая заброшенность ощущалась в доме, за которым некому было следить. Я еле переступила через себя, приняв непростое решение включить Нелли, но я больше не могла оставаться с дочкой наедине.

С самых первых дней Криса находилась в кроватке, кроватка – в детской комнате, а в детской комнате за ней присматривала чуткая и верная машина. Машина проверяла готовность смеси пальцем со встроенным датчиком температуры. Машина на язык определяла аллергены, и машина предугадывала потребности ребёнка безошибочно. Сильные руки машины сдерживали любую истерику.