На порубежье - Андрей Булычев Страница 37

В руках у Митяя был обёрнутый плотной кожей чёрный стержень длиной в указательный палец.

— Осторожно только с ним, не сломай и не потеряй, очень редкая штука, — предупредил командир. — У меня у самого с треть такого только остался, чтобы донесение написать. Тебе-то хороший нужнее. Ну всё, через неделю жду с хорошей схемой, а пока ступайте. На ваш десяток, пока вы в дозоре были, каши сготовили.

Глава 8. Сила в единстве

— Вот же упрямые, три крепости сожгли, с двух ближайших гарнизоны сбежали, а тут ведь всё знают про это, но не сдаются! — сетовал Цветан. — Понимаю, если бы они в большой, в каменной, как Эльбинг, сидели, а тут-то вот, за дубовые стены чего держаться? Они ведь тоже, как и все прочие, сгорят!

— Ну да, немец воин ярый, — ответил, вливая в большую бочку разогретую смолу-живицу, ладейный орудийщик Пятко. — Мы вот когда к абордажу готовимся, стараемся прежде хорошо его команду из луков и самострелов издали проредить. А иначе кровью умоешься, как ладьи сцепятся. Зло немцы бьются, отчаянно. Так, ну что, а вот теперяча жир подавайте. — Пятко взял в руки палку для перемешивания смеси. — Тихо, тихо, обварите! — воскликнул он, отскакивая от бочки. — Ну куды же вы так живо?! Плеснёт на кожу, лоскутом ведь всё слезет! Вот, вот, правильно, осторожно, чтобы тонкой струйкой текло.

Удерживавшие ведро Еремей со Спиркой осторожно влили растопленный тюлений жир в бочку, и Пятко начал тщательно перемешивать горячую массу.

— Ну всё, теперь осталось только лишь дёготь для вязкости в оную смесь добавить — и будет готово, — наконец произнёс он удовлетворённо. — Неси его сюды, Дубыня. Ох и гореть же она будет, ребята! Водой не больно затушишь. Жаль, запаса серы тут нет. В поместье ещё и её добавляют, тогда уже точно только засыпать огонь песком. Ну да ладно, и без серы хорошо будет гореть.

С воротной башни крепости щёлкнуло, и Пятко, отложив палку, приставил ладонь ко лбу.

— На три сотни шагов бьёт, — сказал он важно. — Ну вот, я ведь говорил, не докинет воротный скорпион немцев до четырёх. Это же не поместные механики его ладили.

— Да-а, последняя крепость перед Эльбингом, — заметил стоящий около костра Сбыня. — Ту возьмём, и можно домой будет возвращаться. А что, к ливам мы не попали, зато тут союзников супротив немца нашли. Правильно Святозар Третьякович говорит, не до Юрьева им будет, пока у них прямо под боком горит. Дальше пруссы и сами, небось, тут разберутся. Туши костры, ребята, — приказал он помогающим пластунам. — Около смеси ничего не должно гореть, а то даже малой искры хватит поджечь. И кожи сюда тащите, вон той, что под кустом лежит.

Девятко с Устимом подтащили большой кожаный полог, и вскоре огромная бочка была им плотно укутана.

— А теперь водой пролили его, и всё, кто не в карауле — ступайте отсель, а я пойду Святозару Третьяковичу доложусь, — распорядился, поправляя укрытие, Пятко. — Близко к бочке никого не допускайте, даже если от вождей за смесью придут. Говорите, что не готова она, что настояться ей нужно.

* * *

На холме, с которого открывались взгляду окрестности, под большим дубом проходил совет всех прусских племён, участвующих в общем походе. Председательствовал на нём верховный вождь самбов Гланде Самбор. Среди двух десятков племенных вождей и жрецов сидел и старший из русского отряда Святозар.