Говорящие кости - Кен Лю Страница 374

По мере того как эти призывы звучали все громче, власти Боамы беспокоились все сильнее. В конце концов представители высшего духовенства и настоятели крупнейших монастырей собрались на совет, и после семидневных дебатов доктрина Руфидзо Исцелителя была объявлена ересью, а посему последователей ее предписывалось немедленно изгнать из всех храмов.

— Еретики сопротивлялись? – поинтересовался Саво.

Настоятель Сломанный Топор покачал головой:

— Они смирились с решением совета и спокойно удалились, пообещав вообще уйти из Фасы.

— Испугались, значит, – неодобрительно заключил молодой человек. Секта последователей Руфидзо Исцелителя казалась ему сборищем трусов.

— Нет, ты не понял. – Настоятель снова покачал головой. – Священники, изгнавшие исцелистов, боялись не только за свою власть. Их страшили также гораздо более серьезные последствия. Учитывая, с каким уважением народ относился к жрецам и монахам Руфидзо, направленное против Ксаны движение среди клира почти неизбежно привело бы к крестьянскому восстанию в Фасе – вопреки пропагандируемому исцелистами пацифизму. Призывы к миру легко, даже слишком легко, можно обратить в оправдание справедливой войны. А мятежи, не имевшие шанса на успех в период расцвета Ксанской империи, неизбежно повлекли бы за собой жестокие репрессии со стороны императора и принесли бы народу ужасные страдания. Исцелисты ушли, чтобы их вера не стала причиной вооруженных беспорядков, даже если многие из них и считали подобные восстания справедливыми. Верить в Руфидзо Исцелителя означает посвятить себя уменьшению числа страданий, а не их увеличению, даже во имя благого дела.

Саво внимательно слушал и потихоньку начинал понимать, что к чему.

— Беглецы забирались вглубь Кольцевого леса до тех пор, пока не пришли сюда. Тут они построили первый и единственный храм Руфидзо Исцелителя, – продолжил настоятель. – В последующие годы, затерявшись в глуши, вдали от пернатых весел воздушных кораблей Мапидэрэ и грохочущих копыт конницы Гегемона, от процветающего и погруженного в интриги Двора Одуванчика, от огненного дыхания гаринафинов, они полностью посвятили себя заботам о странниках, снижению числа страданий, исцелению мира.

— Они предпочли не сражаться, – пробормотал Саво.

— Исцелисты предпочли обрести укрытие, но это еще вовсе не означает, что они стремились спрятаться. Ты обратил внимание на резные маски демонов, развешанные в нашем храме повсюду, даже в жилых покоях?

Саво вспомнил маску, висевшую в изголовье кровати в келье настоятеля, так испугавшую его, когда он ненадолго очнулся в первый раз.

— Как объяснил мой предшественник, настоятель Отброшенный Тесак, в ту ночь, когда спас меня, маски эти напоминают монахам о том, что страдания сопровождают нас повсюду, что мир разрушен, что мы не вправе отводить глаза.

Саво вновь посмотрел на статую сидящего бога и поежился, ощутив покалывание в спине, – он испытывал нечто подобное в бытность ребенком, когда наблюдал за пляской шаманов у разложенного на берегу костра. Он мог только догадываться, какое отчаяние должен был ощутить Ку Куротен, услышав эхо догматов собственной веры в чужой земле, среди почитателей другого бога.

— Что проку знать, что мир пребывает в руинах, что он полон ужасов? – спросил Саво, на сердце у которого было очень тяжело: бедняга чувствовал просто свинцовую тяжесть там, где хранилась сделанная в форме карпа шкатулочка для писем. – Мы бессильны перед историей, перед наследием, которое не выбираем.