Нежили-небыли - Татьяна Мастрюкова Страница 38

Кольцо после смерти бабушки забрала мама, как-то демонстративно, с вызовом, хотя я на него не претендовала.

— Не смотри, Тася.

И я сразу ощущала давление бабушкиного колечка на веко, будто бы вместе с советом она заодно хотела вообще ослепить меня. Но это было не так: разумеется, никогда бабушка не хотела причинить мне вред, хотя сейчас подталкивала и подталкивала меня, так что я споткнулась о ступеньку и чуть не упала.

Мы не помогли этой соседке, и она не просила нас о помощи. Просто посмотрела и снова свесила голову. Не припоминаю, чтобы бабушка вызвала милицию, когда мы добрались до своей квартиры, чтобы хоть как-то отреагировала на эту ситуацию, обсудила со мной. Просто не смотри, и будто бы ничего не было.

Кажется, я и потом видела эту тетеньку, еще больше потухшую, но старалась не смотреть ей в лицо. Так странно, это я теперь, поздно возвращаясь домой, держу наготове в руке ключ, чтобы в крайней ситуации использовать его как оружие, дать отпор. Никогда так не делала, когда шла домой после школы к бабушке, не боялась, даже не задумывалась об опасности.

Однажды бабушки не было дома, я сидела над уроками; не помню, активничали ли в это время «соседи по квартире». Скорее всего, нет, потому что на два коротких звонка в дверь я без всяких мыслей встала из-за стола и поплелась в коридор. Последовательность действий простая: посмотреть в глазок, спросить «кто?», даже если видишь знакомого, ну, кроме родителей и бабушки. Чтобы дотянуться до дверного глазка, мне нужно было встать на цыпочки.

В глазок прямо на меня смотрела та самая соседка, опять в халате, и, что самое ужасное, у нее опять выросли усы. Взгляд ее был устремлен прямо на дверной глазок, а лицо не имело ровным счетом никакого выражения, будто маска. Она молчала, и я молчала, а вот бабушкин голос в голове не молчал: «Не смотри, Тася».

Я закрыла глазок и больше не смотрела. Крадучись, чтобы никто из «соседей по квартире» вдруг не активизировался, не начал приставать с разговорами, задерживать в коридоре, добралась до бабушкиной комнаты, закрылась там и сидела как мышка до прихода бабушки. Ничего я никому не сказала, а бабушка открыла дверь своим ключом и тоже ничего не спрашивала, значит, та женщина ушла.

Зачем она приходила именно к бабушке, зачем ей нужно было подниматься на несколько этажей наверх, чего она хотела – я не знала.

У меня есть некоторые неприятные подозрения, но я не хочу их уточнять. Дело в том, что эта соседка по подъезду снова подверглась избиению со стороны своего супружника, который на этот раз смертельно перестарался с побоями. Скорую вызвали вовремя, но медики уже ничем не смогли помочь. Так вот, похоже, эта трагедия случилась до того, как тетенька с кровавыми усами позвонила два раза в дверной звонок бабушкиной квартиры с соседями…

Но в бабушкиной квартире не было свободных комнат. В бабушкиной квартире вообще не было лишних комнат. В бабушкиной квартире не было пустующих комнат, сколько бы на тот момент их ни было. И к бабушке не подселялись просто так, как бы чужие желающие ни старались.

Глава 10

В бабушкиной квартире никогда не было семей с детьми, никто младше, наверное, тридцати лет на моей памяти не жил, не считая меня, да и я только временно. Как не было и домашних животных, даже кошек, которые, кажется, обретались обязательно в каждой квартире, но только не в бабушкиной. При этом никаких особых условий относительно детей и питомцев бабушка мне вроде бы не проговаривала, просто вот так сложилось исторически. Ну и хорошо, потому что бабушка рассказывала про деревенских иго́ш, а я бы точно не хотела бы такого соседства.