Наследник двух корон - Владимир Бабкин,Виталий Сергеев Страница 38

А тут еще и бумаги эти…

Шетарди настойчив. Но на французах мир клином не сошелся. Фон Корф пишет, что уже почти сговорился с англичанами. Да и второй фон Корф наследника ей, а не шведскому Фредрику везет…

— Ур-ра-а-а!!!

КОРОЛЕВСТВО ПРУССИЯ. ПЕРЕДНЯЯ ПОМЕРАНИЯ. ДАММ. ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР. 11 января 1742 года

Сегодня в России 31 декабря 1741 года. Впереди новогодний Сочельник и сам Новый год. Интересно, как там сейчас в Санкт-Петербурге? Лизавета наверняка устроит пышные торжества, она это дело любит, насколько я помню из истории.

Сладко потягиваюсь. Как я устал в этой дороге, кто бы знал. Вроде молодой организм, а сил почти уже и нет смотреть на окружающую меня действительность. Привык, конечно, за эти годы, но порой так выбешивает, что хоть вой, хоть плачь. Так и лезут в голову печальные каламбуры: «Пообщался с Петербургом по телеге. Теперь жду, когда телега туда доедет и обратно вернется с ответом». Ужас, на самом деле. Без шуток и иронии. Самый быстрый способ связи – гонец на лошади или корабль. Телеграфа нет, электричества нет, и взять его негде. Все электричество сейчас – это молнии в небесах и искры на шерстяном одеяле. Даже исследований электричества толком нет еще. Да и с паром проблема. Нет даже приблизительного понимания, зачем он нужен. Лошадь и люди намного дешевле. Бурлаки на Волге будут еще долго тащить на себе купеческие баржи против течения реки. Бурлаки дешевле, чем пароход, которого еще не придумали.

А так – вода, ветер, лошадь да парус правят этой эпохой.

И я пока ничего не могу с этим всем сделать. Даже воды чистой испить не могу. Ее просто нет. В крупных городах, вроде Берлина, в аптеках продают «чистую горную воду» в кувшинах. Якобы с самых склонов Альп. Очень дорого. Намного дороже вина, не говоря о пойле, которое именуется здесь похабным оскорблением на само понятие «пиво».

Ладно, делать нечего. Все разъехались и разошлись. Встали рано. Крамер с рассветом повез Брюммера к моей родне на лечение, Корф и прочие заняты подготовкой к продолжению нашей экспедиции. Смерть русского посла очень многое сломала в наших планах, да так, что приходилось отчаянно импровизировать.

Меня оставили «на хозяйстве» – присмотреть за вещами. И, вообще, «кто-то же должен быть в лавке».

А денег не то что нет, но впритык. Это к вопросу о лавке. В долг нам тут даже пива не нальют. Думаю, именно тем, что родичи за выхаживание Брюммера плату возьмут потом с моего дядюшки регента, а не с нас, я вчера немца фон Корфа «рискнуть» отвезти болезного в Штеттин и убедил. Тут верст двадцать туда и обратно. Так что Крамер наверняка скоро вернется.

Кстати о деньгах. От де Брилли остались письма в шкатулке. Я не имел возможности ее детально изучить. Может, там пара-тройка золотых медяков и найдется. Господин был не из бедных, а шкатулка дорогая. А нам даже медяк сейчас к месту и ко времени.

Что ж, раз все в разъездах и делах, то почему бы и не посмотреть загадочную шкатулку?

Шкатулка. Ключ. Щелк-щелк. Крышка откинута. Ну, примерно это я уже видел. Подорожные документы за подписью Остермана. Некое подобие «маршрутного листа», с указанием ночлегов и маршрута. От Санкт-Петербурга и до самого Парижа. Некоторые названия зашифрованы. Но есть и читаемые пометки про то, что и где оплачено, что с кем оговорено, кого спросить, на кого сослаться, и все прочее, что облегчает жизнь путнику. Судя по всему, это ремарки самого де Брилли, и у него было свое мнение по ряду пунктов, что указывало на то, что ехал он не в первый раз. В любом случае, шевалье был не рядовым путешественником, это было ясно со всей, извините, ясностью.