Полуночный охотник - Мария Семенова,Анна Евгеньевна Гурова Страница 38

«Да я это сразу понял, не лезь, – отмахнулся нойда. – Вопрос – что она затевает? Зачем открывает путь духам Нижнего мира? Тут ведь крошками пирога не отделаешься…»

«Я думаю, она кого-то вызвала оттуда, – заметил Вархо. – Чтобы отомстить жениху. Будь я брошенной девкой – точно бы так поступил! Вызвала, да не совладала, и теперь этот призванный ее вместе с семейством жрёт понемногу…»

— Ведун, слышишь меня? Пойдем скорее, – тормошила его Елица. – Боюсь я за дочку!

— Где ж я ее искать-то буду… – проворчал нойда, спускаясь к лодке. – Хотя так-то известно где…

* * *

Жальник был устроен к северу от деревни, за выгонами, почти на опушке огромного елового леса. Дорога петляла, огибая пологий, таинственно белеющий в сумраке холм. Луна светила так ярко, что идущие отбрасывали тени.

— Так ты думаешь, Зоряна ворожить на кладбище побежала? – Елица задыхалась от быстрой ходьбы, но все же не умолкала. – Ох, беда… Как бы люди не прознали… Вот, помню, свекровка моя раз пошла на жальник, какой-то травки там пособирать, которая только в полнолуние цветет, так ее чуть на вилы не подняли…

Нойда, утомленный болтовней женщины, молчал и только ускорял шаг. Он уже и без всяких сайво чувствовал, как в эту явно очень непростую ночь на чей-то беззвучный зов слетаются духи. Вьются над лесом, над березовой рощей на холме…

— Погоди! – вдруг остановился он. – Жальник же вроде бы дальше, в ложбине…

— Да.

— А на холме что за березняк?

— Так Девичья роща! Нынче там наверняка девки гадать собрались. Русальные ночи, да еще и полнолуние! Слышишь, поют?

Нойда прислушался и в самом деле уловил едва слышное слаженное пение, доносящееся со стороны холма.

— Эта роща у нас известная, туда и с соседних деревень приходят. Я сама туда в девичестве бегала… А все потому, что только у нас там растет свадебное дерево!

— Что за дерево такое?

— Когда-то семена березы и сосны легли рядом, вот и выросли из одной ямки два дерева, – охотно принялась объяснять Елица. – Стволами навеки сплелись, ветвями обнялись. Разделить их нельзя: одно дерево помрет – за ним и второе, связь нерушима… Нынче все девки, кто по парням сохнет, к тому дереву втихомолку крадутся, венки на него вешают…

«Вархо, ты выиграл свои три капли крови, – мысленно обратился к упырю нойда. – Всё-таки втравили меня в приворот!»

— Вот, помню, лет десять назад свекруха…

И Елица принялась рассказывать, как к бабке пришла за помощью девка – помоги-де парня присушить, страдаю-не-могу!

— …а бабка ей: «Нитку у него из рубашки вытащи, а лучше из портов, и все время под левой пяткой носи! Как будешь топтать, так и ему тяжко на душе будет…»

Под ногами чуть заметно дрогнула земля.

— Это еще что? – пробормотал нойда.

Пение вдалеке оборвалось… И тотчас сменилось пронзительными воплями.

— Батюшки-светы, это что?! – взвизгнула кузнечиха.

— Где тут тропа к вашему свадебному дереву? – процедил нойда.

Они как раз подошли к подножию холма, когда мимо них, тараща белые глаза, опрометью пронеслись растрепанные девки. Целая толпа вопящих девиц: волосы всклокочены, белые рубашки полощутся в темноте. Нойда едва успел увернуться, чтобы с ног не снесли.

— Может, не ходить нам, лопарь? – дрожащим голосом спросила Елица. – Неладно там…

Холм снова содрогнулся. Нойде показалось, что стая птиц взвилась в воздух и теперь носится над ним, подобно черному вихрю.