Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров Страница 38

* * *

Расплавленный металл ровной, тонкой струйкой перелился в форму и, растёкшись, начал медленно остывать. То, чего больше всего Матвей боялся, не случилось. Нагретая форма из обожжённой глины выдержала. Да, температура плавления латуни гораздо ниже температуры плавления стали, но и её было вполне достаточно, чтобы форма не выдержала. Весело глядя на узкий поддон, на котором и лежали нагретые заранее формы, парень уже мысленно прикидывал, как ещё можно будет использовать подобный метод.

Поворотные кулаки для телеги он отлил из бронзы, благо обрезков этого металла в кузнице хватало. Откуда Григорий натащил столько сплава, он так и не смог понять. Все эти обломки не были от чего-то одного. Похоже, кузнец собрал их на какой-то свалке. Дождавшись, когда металл остынет, Матвей принялся поливать его поверхность тонкой струйкой воды, чтобы окончательно сбить температуру.

Ещё примерно через четверть часа он принялся осторожно сбивать с гильзы глиняную форму. Его хитрость с воском помогла. Форма легко соскользнула, и парень, внимательно осмотрев полученный результат, радостно усмехнулся. У него всё получилось. Поверхность полученной детали была ровной и даже не очень шероховатой. Достаточно было просто пройтись по ней мелким наждаком.

Так же осторожно сбив внутреннюю часть формы, Матвей задумчиво повертел её в руках и, иронично хмыкнув, проворчал:

— Блин, матерею на глазах. И запчасть получил, и формы целые. Похоже, мне дико везёт. Или кто-то там наверху решил малость мне подыграть.

Разобрав все четыре формы, Матвей внимательно осмотрел полученный результат и, отложив гильзы в сторону, взялся за изготовление роликов. Всё та же латунь в виде небольших брусков нагревалась и вытягивалась на наковальне в прут, после чего снова нагревалась и прокатывалась. Получив пруток круглого сечения нужной толщины, парень нарубил их зубилом. Нарезав ролики нужной длины, он перешёл к шлифовке.

То и дело заглядывавшая в кузню Настасья явно пыталась угадать, чем именно занят её ушибленный на голову отпрыск, но так ничего не поняв, уходила. Матвей, которому этот пригляд начал действовать на нервы, в очередной раз заметив её силуэт в дверях, не отрываясь от работы, прямо спросил:

— Мать, ты боишься, что я кузню спалю, или тебе просто заняться нечем? Так я могу и к наковальне поставить.

— Да я всё понять не могу, чего это ты такое затеял. Отец вроде никакой особой работы тебе не оставлял, – смутилась женщина.

— Да вот придумал тут кое-что, вот и ковыряюсь, – фыркнул Матвей, продолжая шлифовать ролики влажным речным песком.

— Гляди, попадёт тебе от отца, что без него железо плавить взялся. Он баял, что дело то жутко сложное да опасное.

— Ну, ежели без ума делать, то и до ветру ходить опасно. В дырку провалиться можно, – усмехнулся парень. – А ежели знаешь, как делать, то и ничего опасного нет.

— А ты, выходит, знаешь?

— Ну, кое-что помню. Да и не спешу. С оглядкой работаю, – вывернулся Матвей.

— И как? Получается? – не сдержала женщина любопытства.

— А куда оно денется, мам? Вон, только отшлифовать да собрать осталось.

— Ну, дай-то бог, – кивнула Настасья и вышла из кузни.

Убедившись, что ролики прокатываются по гильзам без боя и заеданий, парень осторожно собрал первый подшипник и, покрутив его в пальцах, с довольной усмешкой проворчал: